Не грозит. Слишком я дорог для них. Но есть небольшое волнение.

— Печальная перспектива. Я тут причём? Этих людей я не знаю.

— Вы с ними работаете.

— Я сижу перед вами, и целый день доказываю вашу ошибку.

Мэлвин посмотрел на Дейна и помотал головой.

— Он лжёт! — рыкнул Джордж.

— Тянет время, Мэлвин, — добавил Грей.

— Несомненно, — ответил Мэлвин и стал собирать фотографии. — Что ж, господин Родин. Пожалуй, мы зря теряем время. Завтра вы отправитесь на базу на острове Сицилия. Вами займутся другие… специалисты. И да поможет вам Бог!

По вызову Мэлвина в кабинет снова вернулись морпехи. Быстро надели на меня наручники и повели на выход.

— Стойте! Ведите его в карцер. Наше хорошее отношение он не оценил, — сказал вдогонку Мэлвин.

В коридоре нас догнал Грей, который собирался задать мне какой-то вопрос, однако коллега Мэлвина не позволял это сделать.

— Мистер Грей, не положено. Он заключённый.

— Мы оба знаем, зачем этот русский вам нужен. Таких пилотов я в жизни не видел. Дай мне с ним поговорить, — наседал Алан.

— Нет. Все вопросы к Мэлвину, — толкнул меня вперёд Джордж, и мы стали спускаться вниз.

Новое место мне было определённо в корабельной тюрьме авианосца. Помещение достаточно большое. На входе пост охраны, который мы преодолели без каких-либо докладов и объяснений. Охрана без оружия, а в качестве предметов «убеждения» дубинки. Две большие камеры с мощной металлической решёткой вместо двери.

Тут же и общий душ с туалетом и соответствующим «запахом». Данный недостаток под надзором охранника устраняет один из арестованных, натирая щёткой металлический ободок унитаза.

— Тебе сюда, — завёл меня в камеру Джордж и начал снимать наручники.

Это была камера для одиночного содержания, больше похожая на чулан с металлическим унитазом. На стенах заметил множественные следы от ударов. Шконка ничем не уступала той, что в каюте. Главная особенность — большое сферическое зеркало. Чтобы можно было следить за мной без входа в камеру.

— Помещение для особо буйных? — спросил я, указывая на вмятину на бачке унитаза.

— Для несговорчивых. Наслаждайся. На берегу будет по-другому, — пригрозил Джордж.

В этот раз с меня сняли поясной ремень и шнурки. Всё как в тюрьме. Закончив меня обдирать, представитель «конторы» вышел и захлопнул решётку.

Сделав себе твёрдую поверхность на кровати, я вновь погрузился в размышления. Одного дня для разговоров со мной мало. Будут ещё мурыжить. Если судить по разговорам пилотов и Мэлвина, от меня хотят признания в содеянном.

В кабинете однозначно есть записывающая аппаратура. И материал с неё используют во время суда надо мной. Плюс имена моих товарищей.