Я недолго думал над ответом. Взял паузу, чтобы посмотреть на радостную супругу и дочь.

— На детей. Наше будущее в детях. В них нужно вкладывать.

— Так и будет.

Средиземное море, АТАВКР «Ленинград».

Морской ветер приятно обдувает. Крики чаек перемешались с громкими разговорами людей на палубе второго в истории нашей страны атомного авианесущего крейсера.

Стоя на краю палубы в носовой части, я в очередной раз наслаждаюсь невероятным зрелищем. Огромный корпус, идущего на большой скорости корабля, рассекал волны.

Настолько погрузился я в наблюдение за ходом корабля, что не сразу осознал — включилась сирена.

На ходу начал застёгивать шлем и надевать перчатки. Поплавки спасательного пояса надеты, а маска уже ждёт меня в самолёте. Техники, завидев меня и трёх бегущих лётчиков из надстройки, поняли всё без слов. Тут же закружился танец вокруг самолёта.

— Очередной «Супер Хорнет»? — спросил у меня техник, когда я промчался мимо него и запрыгнул на стремянку.

— С ними мы ещё не сталкивались. Надо попробовать. Испытания ведь в боевых условиях, — подмигнул я и получил от техника «причитающуюся» перед вылетом конфету.

В воздухе уже кружится вертолёт ПСО, а корабли обеспечения обгоняют «Ленинград» на полном ходу.

— Командир, всё готово, — предупреждает меня штурман из задней кабины.

— Запускаемся, — отвечаю я.

Плотный ветер, волнение моря, рёв двигателей истребителей на палубе, а в наушниках уже слышен плотный радиообмен наших товарищей, сцепившихся с американцами. Сколько адреналина!

— Акула, 101й выруливаем на старт.

— Разрешил, — ответил мне руководитель полётами.

Стартовое волнение не проходит. Виски пульсируют в такт с вибрацией самолёта.

Быстро заняли свои стартовые позиции. Подрулили и упёрлись в задерживающие устройства.

Взгляд вправо на выпускающего техника. Он трясёт поднятой вверх рукой с зажатым кулаком. Всё внимание на его движение и сигнал о разрешении взлёта.

— Командир, готов.

— Принято, — ответил я и продолжил выводить обороты.

Чувствую, как стучит сердце в груди. Появился солёный привкус во рту. А рука по-прежнему держит рычаг управления двигателями.

Поднимаю глаза вверх. На душе приятно, когда видишь столь гордо развивающийся на гафеле флаг с пятиконечной звездой и перекрещённым серпом и молотом красного цвета.

Отклоняю рычаг вперёд до упора, и на табло загорается фраза «Форсаж вкл».

Техник резко опускает руку и указывает в направлении трамплина. Взлёт разрешён.

— Включились оба, взлёт.

Рывок назад, самолёт поднял нос, и мы устремились к трамплину. МиГ, словно спринтер на дорожке, рванул с места, продолжая вздрагивать.