А уж «Орёл» всегда крепко сжимает свои когти. Вот и Сербию он не отпускает.

Едва открыл калитку, передо мной тут же материализовался Йося. Огромный пёс преградил мне путь. Пару секунд мы смотрели друг на друга, но потом его суровость сошла на нет.

Пёс медленно сел и высунул язык. Похоже, что он рад меня видеть. Я подошёл к нему, присел и погладил.

— Как обстановка? Бдишь? — спросил я, пока Йося меня обнюхивал.

После собачьей «проверки», пёс поднял правую лапу. Будто поздоровался со мной. Отказать в таком рукопожатии бравому сербскому сторожу я не мог.

Войдя в дом, я почувствовал приятный запах жареного мяса и испечённого хлеба.

Осмотревшись, обнаружил на кухне еду в кастрюльках. Старики, видимо, ждали меня. А я отсутствовал уже четвёртую ночь.

Из дальней комнаты, где я ночевал, слышен был шёпот. Направившись туда, я обнаружил ещё один «источник» шума.

На маленьком диване в зале лежал Драгомир и знатно похрапывал. Экран включённого телевизора показывал только заставку о перерыве в вещании. На столике перед дедом стояла закупоренная бутылка, в которой у него была ракия. А ещё две чаши — колбы с узким горлом для употребления данного напитка.

Судя по всему, он вновь меня ждал, чтобы выпить. Но сам даже не пригубил. В маленькой кружке стоял недопитый, но ещё хорошо пахнущий, кофе. Я поднял с пола одеяло, которое Драгомир уронил во время переворачивания и накрыл его.

Тихо подойдя к комнате, увидел там Анну. Женщина стояла на коленях перед зажжёнными свечами и висящей в углу иконой. Она тихо читала молитвы, прерываясь лишь на всхлипывания и плач. В её голосе я смог разобрать несколько имён, за которых она молилась. И в этот момент Анна повернулась ко мне.

— Живи, — подошла женщина, и не сдерживая слёз, крепко меня обняла.

На душе тепло, хотя передо мной незнакомый человек. Ощущение, что меня обнимает бабушка Надя. Я будто вдыхаю этот знакомый аромат кухни в квартире Владимирска, пропитанной борщом и сырниками. Кажется, что все бабушки ассоциируются у меня именно с приятными воспоминаниями о яствах.

— Бабушка… то есть, Анна, всё хорошо.

— Я уже и молилась, и с Предрагом пыталась связаться. Ой, что же это такое! Мы каждый день в подвалы спускаемся. Пошли, покормлю. Исхудал совсем, — вытерла слёзы Анна и пошла на кухню.

Обстрелы и подвалы всегда идут рука об руку. Что творится в Белграде, уму непостижимо.

Приведя себя в порядок, я сел за стол. Анна уже успокоилась и подогрела мне на плите вкусный ужин. На горячую лепёшку, названную питой, мне положили огромную котлету плескавицу. Размер такой, что ей можно и двух человек накормить. Такими темпами я привыкну есть вкусно по ночам.