После забега мы ещё немного посидели на стадионе. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая облупленную краску на воротах в медно-красный цвет.

Мы покинули стадион, когда тени от тополей вытянулись во всю ширь школьного двора. Ноги сами несли меня вперёд, а Мишка, то и дело поправляя сползающую с плеча дерматиновую сумку, едва поспевал следом.

— Пить охота — смерть, — пропыхтел мой друг. — Слышь, Лёх, давай завернём в «Гастроном»? У меня полтинник есть, батя утром мне вручил в честь нового учебного года.

Возле магазина было людно. Из открытых дверей тянуло смешанным ароматом «Докторской» колбасы и копчёной рыбы. Мишка встал в очередь в кассу — пробивать чек, а я пристроился у отдела «Соки-Воды». За прилавком грузная тётка в накрахмаленном белом чепце и халате ловко наливала из стеклянного конуса томатный сок, поглядывая на очередь с суровой важностью.

— Две «Буратино»! — звонко сказал Мишка, кладя пробитый чек на стеклянную витрину перед продавщицей.

Она привычным, механическим жестом подцепила открывалкой жестяные пробки. Раздался сочный хлопок, и из горлышек повалил белесый дымок — лимонад был из самого низа ящика, холодный.

Мы вышли на крыльцо. Мишка, на ходу запрокинув голову, жадно приложился к горлышку, а потом, шумно выдохнув, довольно крякнул. Я последовал его примеру. Колючие пузырьки газа приятно обожгли горло, а приторно-сладкий вкус с ноткой цедры показался мне в тот миг лучше любого нектара.

— Хорошо пошла! — Мишка с наслаждением зажмурился, утирая мокрые губы рукавом. — Слышь, ты, бутылки не выбрасывай, сдадим потом — еще на мороженое хватит.

Подъезд встретил меня привычными запахами жареного лука и сырости. Я взлетел на свой этаж, перепрыгивая через две ступеньки, и даже не почувствовал привычной одышки.

— Мам, я дома! — крикнул я, скидывая кеды в узкой прихожей.

Из кухни вышла мама, вытирая руки о передник. Она взглянула на меня и застыла с выражением явного недовольства на лице.

— Лёша? Ты чего такой… взъерошенный? — мама окинула меня подозрительным взглядом. — И брюки все в пыли. Опять на пустыре с мальчишками в «казаков-разбойников» играл?

— На стадионе я был, мам, — спокойно ответил я. — Круги нарезал.

— Нарезал он… Спортсмен выискался! — Она неодобрительно качнула аккуратной причёской, но тут же смягчилась: — Ладно, ступай умывайся живо. Скоро отец с завода вернётся, ужинать сядем.

Пока я приводил себя в порядок, отец вернулся с работы. Я услышал его бас, еще когда переодевался. Быстро натянув треники и футболку, я пошёл на кухню.

Тут было тесно, но уютно. Отец сидел во главе стола, развернув свежий номер «Правды». От него пахло табачным дымом и тем особенным заводским духом — смесью мазута и остывшего металла.