— О, явился, атлет, — прогудел он, не поднимая глаз от газеты. — Мать говорит, ты в выходных брюках рекорды ставить вздумал? Ты это прекращай. Порвёшь — до следующей получки в латаных ходить будешь.

Он отложил газету на край стола и наконец внимательно посмотрел на меня. Я молча кивнул — понял, батя, — и занял своё место.

Мама ловко расставляла тарелки с дымящимся пюре и поджаристыми котлетами. Иришка, смешно надув щёки, увлечённо выковыривала из своей котлеты варёный лук.

— Ирочка, ешь давай, — строго приструнила её бабушка, пододвигая блюдце с хрустящим солёным огурцом. — А то не вырастешь, так и останешься навсегда пигалицей.

— Неа! — вдруг воскликнула сестра, уставившись на меня круглыми глазами-пуговками. — Я буду как Лёшка! Он сильный и красивый!

С этими словами она нахально показала бабушке язык, и даже её щёки вспыхнули от собственной смелости.

Отец отложил газету и пристально посмотрел на меня. Его тяжёлый, пронзительный взгляд обычно заставлял прежнего меня съёживаться и вжимать голову в плечи, но теперь я встретил его взор прямо, без тени страха. В воздухе повисла короткая, гулкая пауза.

— Хм, — отец хмыкнул, прищурившись. — И впрямь… Взгляд у тебя, Алексей, какой-то не мальчишечий стал. Стержень прорезался. Неужто за лето так заматерел?

— Пора уже, батя, — ответил я, вонзая вилку в сочную котлету. — Девятый класс всё-таки, не шутки.

— Ну, гляди, — отец одобрительно кивнул и потянулся к хлебнице. — Если в секцию какую соберёшься — скажи. У нас на заводе тренер по самбо — мировой мужик, я замолвлю словечко.

Бабушка недовольно поджала губы:

— Опять вы про драки! Лучше бы на фортепиано… У соседки вон внук, Генка, пальцы как у артиста, а наш всё в кулаки норовит помахать.

Но её уже никто не слушал…

Отец хмыкнул, отодвинул тарелку и, неожиданно для всех, упёр локоть в клеёнку. Его широкая ладонь замерла в воздухе, словно ковш экскаватора.

— Повзрослел, говоришь? — В глазах бати промелькнул задорный огонёк, какой бывал у него только после удачной рыбалки. — Сейчас посмотрим, на что способен девятиклассник. Поглядим, на сколько тебя хватит.

Мама всплеснула руками:

— Олег! Ну что ты затеял прямо за ужином? Тарелки побьёте!

— Не побьём, мать, — отмахнулся он. — Давай, Лёха, берись.

Я замялся на секунду, но потом уверенно обхватил его ладонь. Пальцы у отца были жёсткие, как железные прутья, пахнущие табаком и хозяйственным мылом. Я чувствовал его силу — спокойную, накопленную годами заводского стажа. Раньше он повалил бы мою руку, даже не заметив сопротивления.

— Давай-давай, налегай! — подначил он, и я почувствовал, как мышцы под его фланелевой рубашкой натянулись, словно тугие канаты.