«Рано, Лёха, — осадил я сам себя. — Не стоит вываливать всё и сразу, а то решат, что я вундеркинд, и затаскают по олимпиадам. А оно мне надо? Мне бы сейчас деньжат подзаработать, а не соловьем разливаться про офицера русской армии».

Поэтому я начал отвечать неторопливо, нарочно вставляя в речь ученические «э-э» и «ну-ка».

— Печорин… — я сделал вид, что мучительно вспоминаю фамилию одного из героев. — Он, Надежда Васильевна, человек сложный. Вроде и офицер, и храбрый, а вот покоя себе найти не может. Как там… «скука — болезнь нашего времени»?

Я специально приписал Печорину пару мыслей, которые принадлежали скорее самому автору, и разок специально «запутался» в хронологии кавказских событий. Надежда Васильевна внимательно слушала, подпирая подбородок ладонью.

— Ну, в целом верно, Алексей, — вздохнула она, когда я замолчал. — Хотя с датами ты и намудрил. Но на фоне прошлых твоих ответов, да и учитывая, что не мычал, как обычно, это твёрдая четвёрка. Садись.

Звонок оборвал последний на сегодня скучный урок географии, и школа вмиг наполнилась топотом сотен ног. Мы привычно встретились у дверей вестибюля.

— Ну что, Лёха, — Мишка на ходу поправлял школьную форму, сияя как начищенный самовар. — Танцы завтра! Идем хоть билеты купим.

Дождавшись, пока Ленка наговорится с подругами, мы отправились в сторону ДК. Ленка шла рядом, закинув сумку на плечо. Она сегодня была какой-то особенно задумчивой, лишь изредка поглядывая на меня с той самой загадочной улыбкой, которую я приметил ещё на литературе.

Возле ДК имени Дзержинского было не протолкнуться. Весь асфальт перед входом хрустел под ногами шелухой от семечек. Над толпой стоял густой гул, перемешанный сизым дымком «Беломора».

Очередь в кассу извивалась по ступенькам, как живая. Кого тут только не было: и наглаженные десятиклассницы с бантиками, и хмурые пацаны с окраин в широченных кепках и мятых олимпийках. Всех собрал субботний вечер.

— Слышь, Митяй, — донеслось откуда-то из хвоста очереди. — Эти, «Синие гитары», они правда «Битлов» играют?

— Да зуб даю! — ответил голос погрубее. — Пацаны с общаги рассказывали: у них там гитары чешские, «Иоланы». Такой звук дают — закачаешься!

Мишка глянул на очередь и сразу скис, поправив очки:

— Ничего себе народу! Лёх, как думаешь, нам хватит? А то на кассе, если что, запросто могут окошко захлопнуть — и гуляй, Вася. Скажет: «Учёт», и всё.

Ленка Лосева, наоборот, расцвела. Она плыла сквозь толпу, как парусник, ловя на себе взгляды — от восторженных до завистливых. Парни постарше провожали её долгими свистами, но, натыкаясь на мой тяжёлый взгляд, быстро отворачивались.