— Места надо знать, Мишаня, — деловито рассмеялся я, глядя на своего друга.

Мишка вскочил, в глазах — дикий азарт и жгучая зависть.

— Слышь, а мне? Мне такие сможешь подогнать? Я бабки найду, у бати в заначке есть, честное слово! Лёха, выручай, а!

— Узнать можно, — протянул я, наслаждаясь долгожданным моментом. — Но вещь недешёвая, да и не обещаю ничего — надо сначала поспрашивать. Ладно, пошли, а то на первый урок опоздаем.

Мы двинулись к школе. Мишка всю дорогу не затыкался, пытаясь выведать, где можно отхватить такие же кроссы. А я шёл, пружиня на импортной подошве, и понимал: это только начало. В душе я похвалил себя за осторожность — правильно сделал, что не стал дразнить окружающих всем прикидом сразу. Дикий дефицит нужно выдавать порциями.

Мишка, как и следовало ожидать, не утерпел. Стоило нам переступить порог раздевалки, как он зычно, на весь вестибюль, проорал: «Серый, глянь, что у Лёхи на копытах!» Через минуту меня буквально впечатали в вешалки. Одноклассники облепили со всех сторон, сопя и толкаясь, лишь бы прикоснуться к «диву дивному». Кто-то пытался разглядеть подошву, кто-то тёр пальцем белую полосу, проверяя фирму на подлинность.

Кое-как я прорвался сквозь этот ажиотаж и направился к кабинету химии на второй этаж. Но не тут-то было: и там одноклассники облепили меня, словно мухи котлету, засыпая теми же вопросами. А Мишка, засранец, стоял в сторонке и довольно скалился, глядя, как мне не дают прохода. В семидесятом эти «Пумы» были для обывателя желаннее, чем орден Ленина. Только Анна Сергеевна, у дверей кабинета которой мы столпились, сумела разогнать эту стихийную демонстрацию.

— В класс, живо! Устроили тут толкучку, как на базаре! — прикрикнула она, однако я заметил, как её взгляд на долю секунды подозрительно прилип к моим ногам.

Первую половину урока класс не затихал. Шепотки справа, смешки за спиной — все обсуждали мой «импорт». По завистливым взглядам я понимал: каждый в этой комнате сейчас готов был продать душу дьяволу за такую обувку. Анна Сергеевна лишь к середине урока сумела навести порядок, да и то то и дело поглядывала в мою сторону поверх очков.

Когда прозвенел звонок, она негромко произнесла:

— Гаранин, задержись. Остальные свободны.

Я внутренне сжался, ожидая нагоняя за дисциплину в классе. Но когда дверь за последним учеником захлопнулась, её тон внезапно изменился. Она подошла ближе, и в её голосе послышались заискивающие нотки.

— Скажи, Лёша… ты ведь парень толковый, комсорг как никак. Не хочешь ли ты иметь пятерку по химии за год? Без лишней нервотрепки и контрольных работ?