— Пошел, — ответил я. — И довольно резко.

— Тогда жди гостей.

— Из MI5?

— Или кого похуже. Если человек, которого уже привыкли считать полутрупом, за сутки начинает держать спину иначе, это почти всегда кому-то бросается в глаза.

— Элен предупреждала его, чтобы вел себя осторожно.

— Этого мало. Старики, даже умные и битые жизнью люди становятся как спанеэли.

Именно в этот момент «Друг» тихо подсветил метку внимания на доме Бланта. Сначала я решил, что речь о каком-нибудь бытовом событии: доставка, случайный визит, почтальон, сосед. Но картинка пошла слишком собранная. Машина остановилась не у самого дома, а на расстоянии, откуда можно было дойти пешком, не привлекая внимания. Из нее вышел мужчина среднего роста, в темном плаще, с аккуратным портфелем, без выраженной суеты в походке. Он шел размеренно, однако слишком уж хорошо контролировал пространство вокруг себя и дома Энтони. Такой не просто пришел проведать пожилого человека.

— Вот и наш посетитель, — сказал я.

— Покажи, — коротко попросил Измайлов.

Я вывел трансляцию на оба нейроинтерфейса. Мужчина поднялся по дорожке, задержался перед дверью на пару секунд, словно давая дому возможность взглянуть на него, затем постучал. Блант открыл не сразу. И здесь я впервые за утро почувствовал к старику почти профессиональное уважение. Он сообразил мгновенно. Весь тот бодрый сдвиг, который мы видели и по данным и по трансляции «Мухи», он за несколько секунд спрятал под маску усталой развалины. Дверь открылась с медленным скрипом. На пороге возник человек, сгорбленный сильнее, чем накануне, в старом халате, с опущенными плечами и мутноватым взглядом.

— Mr. Blunt? (мистер Блант?) — спросил пришедший.

— Смотря кто интересуется, — ответил Энтони тихим, почти истертым голосом.

— Меня зовут Питер Холлоуэй. Служба внутренней безопасности.

— Звучит внушительно. А выглядит утомительно.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Всем от меня постоянно что-то нужно. Проходите, раз уж дошли.

— Опытный, — сказал я.

— И Блант тоже, — заметил Измайлов. — Посмотрим, кто кого тоньше обведет вокруг пальца.

Холлоуэй вошел в дом без лишней настойчивости, и именно это мне в нем сразу не понравилось. Люди, которым действительно нужна официальная беседа, стараются обозначить полномочия. Он сел в кресло, выбрав позицию, откуда виден и хозяин, и дверь, и лестница, ведущая наверх. Портфель поставил рядом с ногой, не открывая сразу. Разговор начал издалека, с вопросов о самочувствии, режиме дня, переписке и том, не было ли в последние дни необычных визитов.