— Поздно, — сухо заметила Лидия. — В твоем возрасте уже надо завидовать молодости, а не технике.

Все рассмеялись, и смех этот сразу снял последнюю официальность. На веранде уже стоял стол, собранный без парадной пышности, но с тем вкусом, который бывает только в доме, где умеют и принимать людей, и жить для себя. Рыба, мясо, салаты, запотевший графин, бутылка вина, тарелки с фруктами. Костя собрался было откланяться, но генерал, стоявший у двери с бокалом в руке, остановил его одним коротким движением.

— Константин, подожди минуту.

Они отошли в сторону, к манговому дереву, где уже сгущалась вечерняя тень. Измайлов говорил негромко, но Костя сразу уловил в голосе ту редкую для генерала просьбу, которую тот не стал бы повторять дважды.

— Сделай мне одно одолжение, — сказал Филипп Иванович. — На время отключи мне нейроинтерфейс. Полностью. До утра.

Костя пару секунд молча смотрел на него. Просьба звучала понятно, однако вес у нее был куда больше, чем у обычного бытового пожелания. Генерал хотел не просто отдыха. Он хотел несколько часов прожить без параллельного потока аналитики, без боевой готовности в голове, без постоянного присутствия чужого и вместе с тем уже почти родного электронного разума.

— Уверены? — спросил он. — Если что-то срочное пойдет по линии, вы выпадете из темы.

— Вот именно этого, я сегодня и хочу, — ответил Измайлов. — Выпасть из темы. Хоть ненадолго. Иначе я не встречу друзей, а буду сидеть рядом с ними вполуха и вполголовы. Мне этого сейчас не надо.

— Хорошо, — сказал Костя после короткой паузы. — До утра. Полное гашение. Только аварийный порог оставлю на самом нижнем уровне, на случай уж совсем экстренной беды.

— Оставляй, — кивнул генерал. — Ты парень разумный. Только сделай, чтобы я его не чувствовал.

Костя прикрыл глаза, вошел в короткий режим настройки и передал команду. Связь с нейроинтерфейсом генерала свернулась чисто, без побочных помех, без остаточного фонового гула. Измайлов на секунду застыл, потом медленно выдохнул и провел ладонью по виску.

— Вот теперь хорошо, — сказал он с такой интонацией, будто у него с плеч сняли невидимый груз. — Спасибо.

— До утра, Филипп Иванович.

— А ты иди домой, — добавил генерал уже легче. — Хватит тебе на сегодня чужих семейных радостей. У тебя свои есть.

Встреча в доме Измайловых дальше потекла ровно, по-домашнему, без спешки и без лишней оглядки на часы. Красовниковы остались на ужин, потом открыли вторую бутылку вина, потом Жанна Михайловна где-то отыскала старые фотографии, и разговор ушел опять сначала в Австрию, потом в Москву, потом в те десятилетия, когда все были моложе и думали, что настоящая жизнь еще только впереди. Ночь подступила мягко, и стало ясно, что отпускать гостей по темноте уже бессмысленно. Лидия сама первая сказала, что никуда они сегодня не поедут, а Роман Сергеевич лишь для вида поворчал, после чего сразу согласился. Постелили быстро, без церемоний. В доме осталось ровное тепло, и даже воздух на веранде, пахнущий морем и поздними цветами, дышал покоем. Для Измайлова этот вечер стал редким подарком. Без внутреннего гудения интерфейса, без невидимой руки «Друга» за плечом, без постоянной включенности он сидел у стола дольше обычного, слушал, вспоминал, даже смеялся громче. Жанна Михайловна, наблюдая за ним, молчала, однако по ее глазам было видно: она заметила все.