— Значит, едем не просто валяться в санатории, — сказал я.

— Санаторий я тебе обещать не стану, — сухо отозвался он. — А вот работу — да.

Я сел, и только тогда он подошел к столу, подвинул ко мне один из конвертов и сам опустился напротив.

— С отпуском нам очень повезло, — сказал он, вытаскивая из папки лист с маршрутами. — Из Союза проще исчезнуть хоть на неделю, чем на день с Кубы. На острове мы слишком заметны. В Союзе все будет выглядеть естественнее. В Москве я останусь с Жанной. Оттуда мне удобнее уйти в Англию по нашему однофунтовому делу.

— Кернкросс? — спросил я сразу.

— И он тоже, — кивнул Измайлов. — Плюс предварительная разведка по линии шотландских банкнот, посредников и каналов сбыта, через которые можно собирать бумагу, не поднимая пыль до небес. Англичане после всех последних событий нервные.

— А мне, выходит, Франция?

— Тебе Франция, — сказал он, не сводя с меня глаз. — И не одна задача, а две, завязанные друг на друга крепче, чем кажется на первый взгляд.

— Первое, — сказал он. — Акции. «Aérospatiale» (Аэроспасьяль) по линии «Exocet» (Экзосет), и «Dassault» (Дассо) по линии «Super Étendard» (Супер Этандар). После последних событий, после нервной возни вокруг британского флота и после общей европейской нервозности намечаются хорошие возможности зайти в бумаги там, где другие будут суетиться и ошибаться.

— А второе?

— Второе важнее и грязнее. Аргентина уже заплатила за часть вооружения, но французы при внешней вежливости и правильных письмах умеют затягивать поставку лучше любого чиновника из нашего Госплана. Нам нужно обеспечить реальное движение по оплаченной номенклатуре. Ракеты, авиационное оборудование, все, что сейчас подвисло на крючке дипломатических оговорок и бюрократической липкой дряни.

— То есть я еду одновременно как покупатель, посредник и пинатель чужой совести, — сказал я.

— Чужой совести там нет, — ответил Измайлов. — Есть страхи и хорошая французская привычка улыбаться, затягивая время.

Он произнес это без улыбки, и я сразу понял: задача будет тяжелее, чем кажется по набору слов. С акциями еще можно было играть через уже подготовленные линии, через Швейцарию, через наших людей и подставные фигуры. С поставками все сложнее. Там в игре министерства, экспортный контроль, тихое давление союзников, британская злоба и французская национальная привычка считать себя умнее любого клиента.

— Когда вылет?

— Через трое суток. ИЛ-62. Гавана — Москва. Общим составом. Дальше расходимся. Атмосферник на развезет нас по Европе.

— Ваша супруга уже знает?

— Жанне было сказано лишь в общих чертах часть.