Рядом, почти вплотную к ней, прижимался тип в темных очках и с сумкой через плечо. Не турист, но и не местный. Слишком чисто одет, слишком внимательно смотрит по сторонам.

— Только по одному, — негромко бросила торговка, не глядя на него. — Пятёрки и десятки не дам. Самой нужны.

— У меня всё честно, мамита. Вот, — он извлёк из кошелька сложенные сотки. — Сотка за сто двадцать?

— Как договаривались, — она вытерла руки о передник и взвесила пачку, пересчитав не глядя. — Смотри, чтоб фальшака не было. А то в прошлый раз чуть не села.

— Сколько на ченч мамита?

— Три сотни…

Он усмехнулся, подал ей три аккуратные купюры, и в ответ получил одну аккуратно сложенную сложенную пачку однодолларовых купюр.

— Только не болтай об этом. — Она кивнула на стоящего позади мужчину в форме, будто оправдываясь.

— Мне что, — ответил меняла и скользнул прочь, будто растворился в людском потоке.

Инна тихо произнесла:

— Видел? Не золото — доллары тут мерило свободы.

Ответ ей не требовался, всё и так было ясно. Хотя эта сцена подсказала как и у кого можно менять сотки на нужный объем для моей орбитальной типографии.

А когда, вернувшись в свою касу, открыли окна и услышали далёкий гул американских моторов в темноте, стало ясно: автомечта крепко засела в наших головах. Осталось только вписаться в её ритм — желательно на четырёх колёсах и с открытым верхом.

Но у нас с Инной было еще одно важное дело — нас пригласила на ужин чета Измайловых.

* * *

Касу генерала Измайлова я уже видел мельком — белая, аккуратная, с террасой, увитой чем-то вьющимся, и почему-то с флагштоком у ворот. Может быть, тут было какое-то очень официальное учреждение? Но вечером она выглядела иначе. Уютнее и теплее.

Солнце уже клонилось к морю, и в саду расплывались длинные, вялые тени. На террасе было тихо — Инна дремала в спальне, оставив окно открытым. Над манговым деревом вяло кружила птица, и только сканеры «Дрона» тихо щёлкали в голове: эфир глушится, контрольная зона чиста.

Свет от окон ложился золотыми прямоугольниками на плитку двора, а из-за приоткрытой двери тянуло запахами жареного мяса, приправ и чего-то ещё — домашнего что-ли.

Жанна Михайловна встретила нас на пороге. Стройная, с короткой стрижкой и огромными, серьёзными глазами — в этом её образе угадывалась и врач, и жена генерала, и человек, который не позволяет себе лишнего.

— Проходите, дорогие, — сказала она. — Мы уж начали собирать на стол. Измайлов где-то у себя, скоро выйдет. Инна, поможешь мне с салатом?

Жена ушла на кухню, а я остался в прихожей — снял кеды, повесил куртку, провёл рукой по затылку. Было немного неловко. Всё-таки первый ужин на генеральской территории. Но запахи из кухни моментально успокоили мои тревоги.