Инна кивнула. Я тоже.
Когда вышли из касы, солнце уже начало ощутимо припекать. Воздух был горячим и пах манговым сиропом.
Глава 2
Пока «Волга» катилась по тихому переулку, взгляд ни за что не цеплялся. Но когда мы оказались на широкой улице, реальность вдруг обернулась ожившей киноплёнкой. Когда вчера мы ехали из порта, то были измучены, да и плотные шторки не способствовали нашему любопытству. Сейчас же…
Вот, под тяжелыми тенями старинных платанов, стоял парад автомобилей, словно на вечеринке века. Cadillac, Buick, Plymouth, Oldsmobile — машины с формами, рожденными в золотую эпоху 50-х и 60-х, казались героями другого мира.
Инна словно вдыхала этот момент губами, и чуть прижавшись плечом к двери, легко вздохнула:
— Не в Америке… но как будто именно здесь.
На повороте показался таксист — невысокий, в соломенной панаме, с румяными щеками. Он подбежал к одному из автомобилей, похлопал по капоту и сказал кому-то за кадром:
— Хорошая работа, с душой.
Голос дрожал от гордости и усталости. Казалось, что эти старые машины не просто средство передвижения, а символ: крепкие, несмотря на годы. Спойлером его фразы стало ощущение, что кубинская жизнь умеет растить красоту из невозможности.
— Ремонт с душой, — прошептал заинтересованный голос Инны, — это суть не только машин, но и людей здесь.
Я тихо спросил:
— Понравилось?
— Очень, — ответила Инна. — Кажется, в них спрятаны интересные и увлекательные истории.
— Они родом из прошлого Америки. Ещё до революции в Гавану стекалось всё — и машины, и мечты. А потом… все сохранили, потому что иначе не на чем было бы ездить. У них их не просто хранят, они ими живут, — произнёс генерал, и его глаза светились тихой решимостью.
Около кафе, в заросшем живописными цветами дворе, к такой машине прикоснулся какой-то турист. Его рука ласково скользнула по хромированной ручке дверцы, находя тепло и память. Сияние лаков выглядело почти как свеча — немного подёргивало, освещая паутинки времени.
Где-то позади слышались гитарные переборы, но они растворились в басовитых звуках двигателей. Воздух был густым от запаха бензина, асфальта и жарких духов. В голове мелькала мысль, что этот автотранспорт — персонажи Гаваны: они говорят без слов об эпохе, когда Куба мечтала и изменялась.
— Представляешь, если бы эти машины могли говорить… — начал ее едва слышный голос, но дальше она не продолжила.
На углу квартала, в пыли осеннего утра, из-за колонны пальм вынырнул ЗиЛ-130, перекрашенный в сочный лаймовый цвет. За ним тянулся странный прицеп — длинный, с прорезанными по бортам прямоугольными окнами, чуть приподнятый над шасси. Вместо обычного автобуса — самодельный пассажирский полуприцеп, похожий на вагон без рельсов. Металлический корпус уже поблек от солнца, но аккуратно подкрашен белой эмалью. На крыше — железная решетка с привязанными ящиками, под ней открытые люки в роли кондиционеров.