Мы завтракали прямо у окна, за небольшим столом, глядя на зелень во дворе. Внезапно у ворот посигналила машина.

— Волга? — Инна приподнялась. — Неужели он?

Я выглянул. Белая «двадцать первая» стояла у бордюра. Из машины вышел Измайлов. На нём была простая рубашка с коротким рукавом и светлые брюки. Он махнул рукой и пошёл к нам.

Я открыл дверь.

— Здравствуйте, товарищ генерал!

— Доброе утро, молодежь! — Он зашёл в прихожую, оглядел дом. — Ничего, удобно у вас. Надеюсь, вы Инна не в обиде на моё вторжение?

Инна улыбнулась:

— Наоборот. Мы вас ждали.

— Отлично. Заканчивайте завтрак и поехали. Пора показывать ваше рабочее место.

Инна посмотрела на меня, словно передавая инициативу. Заметив это, генерал приподнял бровь:

— Что-то срочное?

Инна кивнула.

— У нас… есть ОГРОМНАЯ просьба, Филипп Иванович. Личная. Не связанная с нашей работой здесь на Кубе…

— Любопытно, — генерал улыбнулся, но взгляд остался внимательным. — Слушаю вас.

— Мы перед отъездом из Польши сделали видеозапись театрального спектакля с очень близким мне человеком. Это постановка, в которой играет моя мама — Раиса Аркадьевна. Она всю жизнь работала в провинциальном театре, и это был, пожалуй, её лучший выход на сцену. Мы с Костей записали всё на плёнку, смонтировали, обработали — как смогли. Хотелось бы передать её в Москву на центральное телевидение. Чтобы мама знала, что не зря играла. И чтобы те, кто остался, кто ее знает и любит, могли её увидеть.

Генерал стал чуть серьёзнее. Он кивнул, будто что-то сверяя у себя в голове.

— Это несложно. Курьерская почта есть, через посольство или с одним из экипажей «Аэрофлота». Только дайте плёнку и адрес.

Я вытащил из папки аккуратно обёрнутую видеокассету.

— Вот, — Инна протянула пакет. — Адрес, если можно, не просто по почте, а чтобы кто-то из передал лично. Это важно. Мама упрямая, она может не поверить, что всё это не розыгрыш.

Генерал взял кассету, подкинул на ладони, будто проверяя вес, и положил на стол рядом с папкой со служебными документами.

— Сделаем. Такую просьбу выполнить несложно. И это… правильно. Люди должны знать, что о них помнят.

Он встал, посмотрел в окно.

— Знаете, в нашей работе редко бывает что-то настоящее. Всё игра, позиции, маски. А тут — реальность. Искренность. Спасибо, что напомнили.

Повернувшись, генерал снова стал строгим и деловитым.

— Ну а теперь — к делу. У вас есть сутки на адаптацию. Завтра — первый инструктаж. И прошу сразу: никаких самодеятельностей. Здесь другие правила. Не удивляйтесь наблюдателям и контролерам. Некоторые будут в самых неожиданных местах.