— Понял. А как там Хорхе и Ямила?

— Их перевезли в санчасть при тюрьме, как придут в себя начнем плотно работать. За полковника не беспокойся, он под плотным колпаком.

— Тогда до завтра!

— Подойдешь к моей касе в восемь утра, вместе поедем на службу.

Связь прервалась, и я снова услышал голос Инны на террасе — она что-то живо рассказывала Жанне Михайловне. Я встал, посмотрел в окно — сад, пальмы, солнце. Всё было по-настоящему, и совсем по новому.

За всеми хлопотами, ночь опустилась незаметно. В касе, которую нам выделили, пахло свежей побелкой и тропическим деревом. В окна лился влажный воздух с запахом моря, и далеко, за пальмами, щёлкали цикады — сначала одиночные, а потом целым хором, будто кто-то включил их по команде.

Мы с Инной долго не могли уснуть. Не потому что было жарко — кондиционер гудел под потолком, разгоняя духоту, — а потому что голова была забита разными мыслями.

Инна ворочалась, укрываясь простыней и снова скидывала её.

— Ты спишь? — спросила она в полутьме.

— Нет.

— Какое всё странное… будто во сне.

Я усмехнулся и повернулся к ней. Её лицо в лунном свете казалось другим — серьёзнее. Может, впервые за всё это время мы остались наедине с тишиной.

— Странное, да. Но настоящее.

Она протянула руку и коснулась моего лица.

— Знаешь, мне здесь не страшно. Хотя я боялась, что будет. Всё как-то… под контролем.

— Оно и есть, — ответил я, сжав её ладонь. — Просто не всегда мы об этом знаем.

Мы замолчали. Где-то хлопнула дверь — может, у соседей, может, ветер. Он здесь мягкий, как дыхание большого животного — ощущение уюта среди дикой природы. Инна придвинулась ближе, уткнулась в плечо. Снова щёлкнули цикады, и всё вернулось в привычную темноту.

— Ты правда думаешь, что мы здесь… надолго? — шепнула она.

— Думаю. И, наверное, это хорошо.

Она вздохнула. На этот раз — уже спокойно. Никаких больше чемоданов, вокзалов, кают.

— Тогда… спокойной ночи, — сказала она сонным голосом.

— Спокойной ночи, — ответил я и поцеловал её в макушку.

* * *

Утро на Кубе начиналось не с будильника, а с шума — птицы орали, как будто у них совещание, с улицы доносились голоса торговцев, а во дворе щёлкнула калитка.

Инна уже возилась на кухне, в майке и шортах, босиком. Пахло крепким кофе, поджаренным хлебом и чем-то новым, тропическим. Я подошёл, положил руки ей на плечи и поцеловал в висок.

— Buenos días, señora Borisenok.(Доброе утро, госпожа Борисенок.)

— Buenos días. ¿Lo quieres con azúcar o como hombre?(Тебе с сахаром или как мужчине?)— она улыбнулась и протянула чашку.

— Como un hombre. (Как мужчине.)