Я, кстати, на излишнюю откровенность мага не провоцировал. Просто давал возможность выговориться по максимуму, и Ризен этой возможностью пользовался. Болтал без у́молку по часу и больше. Я слушал и, как говорится, мотал на ус.

Жаль, правда, что о моих соратниках он так и не смог рассказать хоть что-то толковое. Причина простая: он был незнаком с ними. Сначала мне это показалось странным, но потом понял: это эффект масштабирования. Конечно, не в том смысле, что «при укрупнении производства затраты на единицу продукции уменьшаются», а в том, что последнее время я постоянно пытался раздвинуть границы собственного восприятия и возможностей и требовал точно такого же от других. Точнее, предполагал, что другие делают то же самое. Ошибался, как водится. Другие, увы, могли действовать по-другому. И уж тем более не могли знать всего. Даже такие, как Ризен.

— Я слышал о ваших друзьях от членов Конклава, — сказал он во время нашего первого разговора, — но сам их раньше не видел. Знаю только, что все они из тех же мест и времён, что и магистр Крамос и высокородная Астия. Но Крамос, насколько я знаю, убит, а высокородная ушла из Конклава, и, где она сейчас, мне неизвестно. Я же могу сказать о ваших друзьях только то, что они сильные, очень сильные маги. Я ощутил их энергетические оболочки за четверть лиги до вашего лагеря. Двое мужчин, две женщины. Пятый уровень силы, не меньше. А если учесть, что они его маскируют, то, возможно, и высший, не ниже магистра.

— Сегодня кого-то из них вы видели, разговаривали? — не преминул я спросить.

— Одного. Он представился вашим замом по армии. Его зовут Тур.

— И как он вам?

— Я не сумел его прочитать, — признался верховный. — На меня сразу надели наручники, и заклятья познания отключились…

На пятые сутки пути у Ризена ожил связь-камень. Кто-то настойчиво вызывал главу Конклава на разговор. Я приказал снять с мага наручники, чтобы тот мог ответить.

Присутствующий при этом Аршаф попробовал возразить, мол, это опасно, но я его мнение проигнорировал. За время, прошедшее после Шаонара, я наконец-то смог приспособиться к ситуации. Теперь мне легко удавалось скрывать неприязнь к своим старым соратникам, возникающую всякий раз, когда видел их, слушал, обсуждал возникающие проблемы. Тем не менее, иногда мне всё же хотелось высказать кому-то из них всё, что успело накопиться в душе́ и рвалось наружу. В такие минуты я вспоминал Алму, говоря себе, что не все в этом мире такие, как эти… «верные и преданные друзья»… И это действительно успокаивало…

Связаться с первым верховным отчаянно жаждал один из боевых магов, отвечающих за оборону столицы с южного направления. Я слушал их разговор по параллельно подключённому маг-устройству.