— Ты всё усложняешь, — покачала головой Астия. — Пытаешься объяснить очевидное. Там всё существенно проще, чем кажется. Она, как и мы, желает победы иммунного. Поэтому делает всё, чтобы он победил. А что будет после — это уже совсем другая история. Понимаешь?

— Да. Наверное, так, — кивнула Алина. — Но всё равно. Мне почему-то кажется, что в этой Рейне есть что-то такое… знакомое. Что я когда-то встречала. Давно. Очень давно. Настолько давно, что уже и не помню… Вот если бы я смогла увидеть её вживую…

— Может быть, и увидишь. А может, и нет, — пожала плечами колдунья. — Это уже не от нас зависит, а от иммунного, Если мы сделаем всё, что хотим, он обретёт наконец-то свободу воли. И как он поступит, что сделает со своими соратниками-предателями, останется только гадать. На его выбор нам повлиять не дано.

— Жалко, — вздохнула Алина. — Мне бы на самом деле хотелось бы посмотреть на неё… Очень хотелось, — добавила она еле слышно…

* * *

Рейна стояла, как изваяние, перед входом в арладарский дворец. Прошёл уже час, как Димир исчез в клубящемся на ступенях тумане, а она так ни разу и не шелохнулась.

Ей никто не мешал. Никто не пытался окликнуть её, отвлечь, увести от дворца к установленным в императорском парке шатрам. Даже друзья. Как старые, так и новые. Тот же Рушпун или Хруст. Похоже, все понимали, зачем она здесь и почему не уходит…

Они ошибались.

Рейна не просто ждала.

Рей знала, что может понадобиться Димиру в любую секунду.

И пусть после Шаонарского храма он стал неожиданно холоден с ней и другими, но это вовсе не повод, чтобы обидеться насмерть. Хотя, если честно, именно это она чуть было не сделала, когда Дим внезапно прогнал её из шатра, ничего, по сути, не объяснив.

Объяснение, что происходит, она получила позднее. Сначала от Лики, потом от Тура, затем от Аршафа.

«Он просто не хочет нас подставлять», — заявляла «лучница».

«Что, значит, не подставлять?» — не понимала «богиня».

«Магия умирает, и он боится, что если у нас не получится, если император окажется сильнее, чем мы, то весь его гнев упадёт на нас, как на ближайших соратников Дима…»

«За нами следят, — говорил „охотник“. — Димир это чувствует, наверное, лучше всех. Поэтому он и решил сейчас от нас отстраниться».

«Зачем? Зачем ему от нас отстраняться?» — хмурилась Рей.

«Чтобы наш враг считал нас лишь исполнителями. Чтобы он думал: Димир такой же, как он. Что наш друг любит власть, а мы для него не друзья, а слуги, и значит, какой с нас спрос?..»

«Больше других он старался сберечь тебя», — уверял «вор».

«Меня? Почему меня?» — перехватывало у Рейны дыхание.