Он даже не спросил, как я себя чувствую.
Не поинтересовался моим состоянием.
Не посмотрел на капельницу.
Его интересовало только одно.
— Это правда?
— Если ты про ребёнка, то да.
Лицо отца потемнело.
— Завтра же избавишься от него.
Внутри что-то оборвалось.
Окончательно.
— Нет.
Он замер.
Наверное, впервые в жизни услышав отказ.
— Что?
— Я сказала нет.
— Мила, не испытывай моё терпение.
— Это мой ребёнок.
— Это моя репутация!
Я горько усмехнулась.
Конечно.
Именно репутация.
Не дочь.
Не будущий внук.
Не моя жизнь.
Репутация.
— Через несколько месяцев ты должна была выйти замуж за сына Фёдорова.
Я медленно подняла голову.
— Должна была?
— Да.
— А меня спросить ты не собирался?
— В этом не было необходимости.
И именно в этот момент я окончательно перестала видеть в нём отца.
Домой мы вернулись вечером.
Всю дорогу молчали.
Но это молчание было страшнее любого скандала.
Оно обещало войну.
И война началась сразу, как только за нами закрылась дверь кабинета.
Когда я отказалась избавляться от ребёнка, отец поставил ультиматум.
Когда отказалась выходить замуж за сына его партнёра, он вынес приговор.
А потом назвал меня позором семьи.
Испорченным товаром.
Брошенной женщиной.
И каждым словом будто намеренно бил по самым болезненным ранам.
Я уже не помню, в какой момент перестала плакать.
Наверное, когда поняла, что слёзы ничего не изменят.
— Выбирай, — холодно произнёс Эдуард Высоцкий. — Или делаешь то, что я скажу, или убираешься из моего дома.
Я посмотрела на Вику. Моя девочка плакала. Боялась хоть слово сказать.
На Сару. Она плакала молча, ведь я для неё и сестра, и подруга и старшая дочь...
На Артура.
На людей, которых столько лет называла семьёй.
И вдруг поняла, что стою совершенно одна. Никто не посмеет что либо сказать против.
— Хорошо.
Отец нахмурился.
— Что?
— Я ухожу.
Наверное, он ожидал чего угодно.
Слёз.
Истерики.
Мольбы.
Но не этого.
Я поднялась наверх.
Взяла телефон.
Надела пальто.
И вышла.
Никто не остановил меня.
Никто не позвал обратно.
Никто не вышел следом.
Когда за моей спиной захлопнулась дверь, мне показалось, что закончилась целая жизнь.
К вечеру пошёл мокрый снег.
Вперемешку с дождём.
Я долго бродила по улицам, не замечая холода.
Не замечая времени.
Не понимая, куда вообще иду.
А когда начало темнеть, ноги сами привели меня обратно.
К дому.
Я опустилась на старую скамейку напротив.
Смотрела на освещённые окна.
На свою комнату.
На жизнь, из которой меня только что вычеркнули.
Минуты складывались в часы.
Свет постепенно гас.
Сначала на втором этаже.
Потом на первом.
А затем весь дом погрузился во тьму. Только в комнате Вики горела лампа... Она боялась темноты... Она не уснёт без меня...