— Ис… Ис… Не знаю.
Фух. В этот раз ее быстрее отпустило. И даже вопрос запомнила.
— Не знаешь, где мой Источник?
— Не знаю, что такое Ис… Ис… Источник.
Да как так-то, а⁈
— Голос, Источник — это, хм, источник влияния боярского рода.
Молчание.
— Голос?
— Что?
— Что я сейчас сказал?
— Ты сказал «Голос?».
— А до этого?
— Спросил у меня, что такое… Не помню, о чем спросил…
В голосе Голос явственно слышалась паника.
— Не спрашивай меня больше об этом… Я боюсь… Я боюсь… Я боюсь, что ты меня бросишь.
— Куда я тебя брошу?
— Ну так ты же меня в свою семью взял. А я забываю. Ты меня обратно выгонишь. А я не хочууу!
Господи, вот только психотерапевтом у призрака я еще не был.
— Голос.
— Не бросай меня, пожалуйстааааа!
— Голос!
— Что?
— Я тебя не брошу.
— Правда?
— Правда.
— Викешенька!!! Я тебя люблю! Я бы тебя поцеловала, если бы могла!
Ну, что я говорил? В моей безумной команде пополнение.
И все-таки — почему Голос не может говорить об Источниках?
Глава 38
Над золотой-серебрянной Москвой — золотилась она бревнами домов и чешуей кровель, серебрилась снегом и инеем — плыл перезвон колоколов и запахи пирогов. Не вся Москва поголовно, конечно, разве что все москвичи дружно вдруг кинулись бы к печам, но, так как кортеж боярина Осетровского проезжал сейчас через торговые ряды, что перед Красной площадью, а что ж это за рынок, без горячего фастфуда, который наперебой предлагают продавцам, покупателям, праздным зевакам, случайным проходим и вообще всем, кто не смог убежать горластые разносчики. Вот и стелется над шумными рядами рынка запахи печеного, жареного, пряженого теста.
В другое время тут бы еще и жареным мясом пахло, которое бодро крутили бы на вертелах в дощатых лавках те же разносчики. Да уже давно начался Филиппов поста, так что про мясо забудьте до самого Рождества. Нет, дома-то мяско кушают, наверное, все — под крышей Бог не увидит — но вот так внаглую нарушать требование поста прямо посреди улицы не каждый осмелится. Так что — нет в пирожках мяса. Грибы да капуста, яблок да варенье, рыба да каши, горох да репа, черемуха да вязига…
Блин. Есть захотел.
Блинами, кстати, тоже пахло. Хоть ты останавливай кортеж да покупай себе порцию ноздреватых поджаристых кругляков.
Я прогнал из головы вызванные невесть откуда приблудившимся словом «кортеж» ассоциации с синими мигалками. И без них мой кор… выезд, блин! — выглядит достаточно солидно.
Крытые сани, с резными стенками и зашторенными окошками, запряженные тройкой коней, а следом за санями — десяток стрельцов верхом. В одинаковых черно-зеленых, «осетрового» цвета, кафтанах, с одинаковыми кокардами на шапках. Я все же добился того, чтобы мастер-чеканщик сделал моего осетра на гербе похожим именно на осетра. А не на крокодила! И вот по образцу этого самого герба отчеканили медные кокарды для моего воинства. А пусть все знают, что это люди боярина Осетровского!