— А мне его так-таки не отдашь? — вяло попытался дернуться Пронский.
— А ты его строже накажешь?
Боярин сник. Строже — только казнь, а это на Руси только по приговору. Ну или по желанию царя.
— В обшем, куда я сказал, туда Ржевский и отправится. В том моё боярское слово!
И я ударил посохом о пол. Предварительно глянув, чтобы никому по ноге не угодить. Эффект смажется.
* * *
— Викентий Георгиевич… — осторожно поинтересовался Ржевский, отпив чаю, — А насчет Сибири… Вы пошутили?
Особой надежды в его голосе не было. Боярское слово — тверже гороха, и если уж я пообещал отправить Ржевского в сторону Сибири…
— В саму Сибирь ты, конечно, не поедешь.
— А…
— Правильно — А. Алтай тебя ждет.
— Алтай⁈
— Да.
В лице Ржевского было столько горя и порушенного доверия, что я решил дальше не глумиться:
— Ржевский, ты кто?
Все же он был умным человеком, поэтому замешкался с ответом всего на секунду:
— Твой поручик.
— Что это означает?
Глаза вспыхнули радостью:
— Это не ссылка? Ты меня с поручением отправляешь⁉
— Конечно. Я думаю присмотреть себе в тех краях вотчину, но сначала нужно разузнать, что там и как. Вот ты это и разузнаешь. Докладывать будешь ежедневно.
Ржевский удивленно открыл рот — и закрыл его. Да, он был умным. И про зеркала Александра он знал
Глава 31
Прошло несколько дней. Ржевский отправился в «ссылку», в сопровождении двух «конвоиров», сиречь — моих стрельцов.
Да, стрельцов. Бывшие бойцы рода Осетровских продолжали стягиваться в Москву, приводили своих детей, некоторые — и внуков, так что моя личная армия уже состояла из сотни с небольшим человек. Поэтому я смог подать в Стрелецкий приказ прошение о включении мои ребят в списки полков, так что теперь я гордый владелец стрелецкого полка Осетровских — кафтаны черно-зеленое, «осетрового цвета», колпак и сапоги — зеленые. Стяг моего полка — а у каждого стрелецкого полка было свое знамя, а как же — корреспондировал — надеюсь, я правильно употребляю это слово, у меня по русскому четверка была — с формой: черный поле, белый крест, зеленая кайма. Для пущего понта я заказал вышить им на шапках знак рода, того самого осетра, который на крокодила похож.
Не просто бойцы — орлы! Нафаня, свежеиспеченный сотник, выстроил мое воинство во дворе терема — кафтаны, как шинели, колпаки не такие высокие и остроконечные, как здесь привыкли, скорее, похожи на отороченные мехом вязаные шапочки, ну, те, что в нашем времени носят несколько неприличное название. У каждого — мушкет, через плечо — перевязь, на которой висит сабля, на груди свисают с этой перевязи деревянные футлярчики-берендейки, смахивающие на китайские бамбуковые колокольчики ветра.