В общем, пока я эти деньги получу — придется попотеть и понервничать.
* * *
Аглашка скользнула своим горячим телом по моему и вынырнула из-под одеяла. Легла на меня сверху и задумчиво посмотрела в глаза, проводя острым пальчиком по коже моей груди…
Господи, что она со мной делает… Во мне же каждое такое движение ноготка… ох… сладкой дрожью отдается…
— Викешенька, — наконец заговорила моя скоморошенька, — Мне нужно от тебя уехать.
В первый моментдаже не понял, о чем она говорит — а вы бы смогли, в такой ситуации⁈ А потом… Все равно не понял. Только сердце болезненно сжалось, как будто от него собираются оторвать кровоточащий кусок.
— Ты… хочешь… меня… покинуть? — осторожно, как будто ступая по черному весеннему льду, проговорил я, — Зачем? Почему?
Глава 39
Сначала меня треснули по голове подушкой. Не современной, синтепоновой, легкой как пух, а настоящей пуховой, тяжелой, как мешок с…
С чем именно мешок — я додумать не успел, потому что вслед за подушкой в меня кинули свечкой, к счастью, не горящей, ложкой, к счастью деревянной, и кружкой, к несчастью, тоже деревянной. Но от кружки я увернуться не успел.
Потирая пострадавший лоб, я подпрыгнул на кровати, но разъяренная Аглашка уже выскользнула из-под одеяла и развернулась в поисках следующих боеприпасов.
Прекрасная в своей наготе…
— Ах, ты…!
В этот момент Аглашенька сообразила, что из одежды ее скрывают только волосы, а, так как они отросли максимум до уровня каре — они совершенно ничего не прятали. Моя скоморошка взвизгнула и смущенно прикрылась ладошками. И затопталась по полу босыми ножками. Хоть в покоях и натоплено, но босиком всё же холодновато.
— Ныряй сюда, — я откинул одеяло… И, покраснев, вернул его обратно. Уж слишком недвусмысленно выглядело предложение. У меня волосы намного короче…
— Ты вообще с чего взял, что я хочу с тобой расстаться⁈
— Кха, — сказал я. Трудно ответить что-то другое, когда твое горло сжимают тонкие — но очень сильные — пальчики.
— Кха… Ты же… кха… сама сказала, что хочешь меня покинуть… Кха.
— Уехать!!! Уехать от тебя!!! Не покинуть, а уехать! Дурак!
Меня опять треснули по голове. Ложкой.
— А какая разница?
— «Покинуть» — это насовсем. А «уехать» — чтобы вернуться! Когда все дела будут сделаны!
Ай! Я отнял ложку, скрутил хохочущую и сопротивляющуюся Аглашку и шлепнул ее пару раз ложкой по попке. Подумал и добавил третий шлепок.
— И куда ж ты собралась по делам? — спросил я белые округлости.
— В Новгородскую землю, — ответили мне с другого конца.
Зачем⁈
— Зачем⁈
Скоморошка вывернулась и села мне на живот, обмотав бедра одеялом. Прямо как в фильмах. Всегда считал это глупым штампом, а вот подишь ты…