В общем — дело швах. Не прискачет кавалерия из-за холмов и не спасет меня в последний момент. И в предпоследний — тоже не спасет.
Что остается?
Спасаться самому.
Как? Я пока не придумал, но…
— В общем, Клава, действуем так…
* * *
За дверями опять завыл все тот же певец, но теперь я узнал голос.
— Эй! Дурман! Степан-Дурман!
Голос замолчал.
— Кто говорит? — прокричали мне в ответ.
А кто я?
— Человек!
— Ясно, что не зверь дикий! Тоже боярами заперт?
— Ага!
— Откуда меня знаешь? Не из моих людей! Голос незнаком!
— В Разбойном Приказе тебя видел!
— Приказной, что ли?
— Да!
Почти и не соврал.
— Везучий ты! А здесь что делаешь!
— Морозовы притащили!
— Зачем?
— Нужен я им!
Неожиданно с шорохом отодвинулся засов моей двери и она распахнулась. На пороге, в сером свете Кошачьего Слова, стоял черный силуэт.
— А от меня тебе чего надо? — спросил силуэт голосом разбойного атамана.
А? Э? Как это… как это у него получилось? Он что, не запертый сидел⁈
— Да хотел помощи твоей попросить… — растерялся я.
Мой план освобождения во многом строился на допущениях и импровизации… ну, то есть, если быть честным, держался на соплях… И вот сейчас, когда оказалось, что Степашка может свободно разгуливать по подвалу, план в моей голове торопливо корректировался.
— Как ты вообще из своей темницы выбрался?
— А я Слово особое знаю, Липкое…
Я тоже его знаю, только умение по стенам лазать мне не пригодилось.
—…к пальцам любое железо липнет. Даже через дверь…
Аа, понятно. Не Липкое оно у тебя, а Магнитное. Степашка своим Словом засов, как магнитом, отодвинул, да и вышел спокойно.
— А что ж ты тогда еще не убежал?
— Убежал бы, да на выходе стрельцы стоят. И решетка на замке.
Разбойник пошарил руками, нащупал сено и сел рядом со мной.
— У тебя ж бес был, неужто воды не дают?
— Был бес, — вздохнул Степашка, — Морозовы его дали, Морозовы и отняли. Из приказного подвала — в боярский попал… Дай хоть гляну на тебя, товарищ по заключению.
Тут он произнес незнакомое мне Слово — и из глаз атамана ударили лучи света. Как два тусклых фонарика зажглись. И он перевел эти лучи на меня.
Подслеповато моргающего.
В дорогом расшитом кафтане.
— Да ты сам боярин!!! — взревел Дурман.
Вскочил и вышел из моей камеры. И на засов ее закрыл.
Глава 49
Я тупо посмотрел на запертую дверь. Да как так-то, а⁈
Обозлившись, я выкрикнул Огненное Слово. Ну то самое, которому меня безуспешно учила Клава, бросающее огромный файерболл. Даже представил, четко так визуализировал, как этот самый огненный шар рождается у меня в руке, летит в дверь и разносит ее на щепки.
И…
Опять ничего не вышло.