Если вы подумали, что в руках у моего боевого мамонта, работающего поварихой, была какая-нибудь сковородка, скалка или там нож — вы сильно ошиблись. Вся посуда хранится, внезапно, на кухне, и спать с ней поварихе никакой надобности нет. Так что вооружилась она подсвечником, здоровенной металлической стойкой, почти что ломом — против которого, как известно, приемов нет — но при ее габаритах он выглядел как небольшая палочка.
Юлия — зовут ее так, да — яростно сверкнула глазами, глядя на валяющиеся на полу трупы — меня она явно не опознала — набрала воздуха в грудь…
— Кто это? — встал я с колена.
На лице поварихи появилось выражение «Это же моя реплика!», но она удержала ее, узнав хозяина. Протопала к телам, задумчиво потолкала одного из них ногой.
— Не знаю. Тати какие-то, обокрасть нас хотели.
Воры, говоришь… Я опять присел у тел.
Видели когда-нибудь такую стереотипную картинку вора? Как его изображают? Полумаска, полосатая куртка зэка — иногда и с номером — в одной руке связка отмычек, в другой — мешок с деньгами. Масок воры — по крайней мере, на Руси — не носят, их задача — пробраться в дом так, чтобы их не увидели, смысл тут в каких-то масках? Про полосатые костюмы я и вовсе молчу. Что остается? Отмычки и мешок. И если отмычки вор на Руси мог и не взять — если он надеется вскрыть замки ножом или вовсе владеет Отпирающим Словом — то мешок возьмет с собой всегда. В чем ему, иначе, краденое уносить? В карманах? Так нет их здесь еще, разве что — у меня. В общем, стереотипы не всегда врут и вор без мешка здесь — как подьячий без печати.
Как вы, наверное, уже поняли — у обоих жертв маньячки-Голос мешков с собой не было. И отмычек — тоже. Одежда — простая, такую многие носят, кафтаны со скромной вышивкой, из ткани темного цвета, нечто среднее между серым и коричневым… бурый, что ли? Такие же штаны, мягкие сапоги — могу поспорить, где-то неподалеку спрятаны шубы и валенки, в которых ходить по холодным улицам удобно, а лазать по чужим окнам — нет. На головах — невысокие колпаки, забавно напоминающие вязаную шапку с картинки все того же стереотипного вора. А что у нас за пазухой?
Интересненько…
— Нож? — выглянула через мое плечо Аглашка. На кухню сбежалась уже половина населения терема.
— Ага, нож…
Два блина, а не нож. Изогнутая рукоятка, короткая гарда, и клинок, узкий, обоюдоострый, кончик, как игла… Не нож это. Кинжал. Оружие, предназначенное для того, чтобы исподтишка воткнуть в ничего не подозревающего человека, чтобы лезвие не застряло в одежде, по здешней моде толстой и многослойной, и без помех вонзилось в тело, дойдя до сердца.