— Сядь. Помолчи. Не нервничай.
Повариху тут же плюхнулась на лавку, замолчала и как-то задергалась… Тьфу ты. Она же не понимает, что означает «нервничать». А получить под Повелением приказ, который не можешь выполнить — это очень плохо. Человек и свихнуться может.
— Не психуй.
Тьфу ты, и «психуй» она не поймет. И «нервы» и «психи» — слова из латыни, которые стали популярны в России веке в девятнадцатом, если не в двадцатом. Точно не помню, у меня по русскому языку четверка была.
— Успокойся.
Повариха Юлька наконец-то расслабилась. Что, учитывая ее габариты, успокоило уже меня. Дергающаяся рядом с тобой тетка величиной с некрупного медведя нифига не придает спокойствия.
— Так, — Клава почесала кончик носика, — дай-ка подумать, как из нее вытянуть нужное…
— Может, просто Повелеть ей рассказать правду?
— Не получится. Повеление на Повеление — не Повеление.
А, ну да. Если новое Повеление, полученное от того же, кто дал старое, входит с ним в противоречие — старое Повеление отменяется. А если новое Повеление получено от другого человека, не того, кто дал старое — новое будет проигнорировано.
Так. Так-так-так.
Клава тоже тихонько постучала пальчиками по столу — мы с ней сидели за столом, как два следователя, типа добрый и злой, а повариха Юлия сидела на лавке перед нами.
Наконец, Клава что-то придумала и подняла взгляд. Даже меня пробрало. У моей Клавочки, с ее милыми пухлыми щечками и сияющими круглыми глазками, лицо приобрело выражение, которое без всяких слов и грамот говорило, что передо мной не просто девчонка, а КНЯЖНА. Та, чьи отцы, деды, прадеды веками повелевали людьми и знали, что их слов послушаются беспрекословно. Эх, надеюсь у меня в крови тоже есть умение так себя вести. У меня отец тоже был боярином. И дед. А прадед был каким-то авантюристом, бродящим по сибирским лесам, но то, что он смог добыть себе Источник и выгрызть боярство, говорит о том, что и у него в жилах текла кровь нужной крепости.
— Ты подливала отраву в еду Викентия Георгиевича?
— Нет, что вы, Клавдия Георгиевна…
Клава, вообще-то, Васильевна, но отец от нее отрекся, а я взял в сестры, так что повариха, можно сказать, и не ошиблась.
—…я никогда никому отравы не подливала…
Мое Повеление успокоиться еще действовало, так что свое оправдания Юлия произносила спокойным, даже чуть скучающим голосом. Всё лучше, чем истерика…
— Ты подливала что-нибудь в еду Викентия Геогиевича?
— Нет, Клавдия Георгиевна, да и зачем? Вот приправы — да, сыпала, соль, опять же…
— Ты подливала что-нибудь в питье Викентия Георгиевича?