— Село Дубровно рядом, можешь там себе терем выстроить, — продолжал соблазнять меня Дашков, — Можешь — терем, можешь — завод какой-нибудь. Часовой, например, будут ремесленники часы делать, как вон те, что у тебя есть. Откуда такие?
— Мой часовщик сделал, — машинально ответил я.
— Амулетчик.
— Нет, просто часовщик.
Даже не знаю, как я умудрился сохранить такой же спокойный и скучающий тон, как и в первой фразе. Только после нарочито безразличного «Амулетчик?» до меня дошло, что Дашков, как и Морозовы, подозревает меня в том, что я укрывают Тувалкаина. И этим вопросиком он меня осторожно прощупал.
Чтобы скрыть легкую дрожь пальцев и показать, что я ничего не скрываю, я достал часы и щелкнул крышкой.
На самом деле — это не часы. Нет, на вид, конечно, они как настоящие — круглые, с циферблатом и стрелкой, даже тикают. Но в часах, как вы понимаете, стрелки и тиктаканье — не главное. Главное, чтобы стрелка двигалась по кругу и указывала на нужные цифры и при этом, что характерно, в нужное время. То есть, в два часа дня она должна указывать на двойку. А не тройку или там семерку. И вот это, как раз, у моего старика-часовщика и не получилось. Он все же привык работать с большими механизмами и добиться надежной точности от маленьких колесиков… Нет, рано или поздно добился бы, но время поджимало. Поэтому я, если честно, попросту сжульничал и перед пиром подвел свои тиктакалки на нужное время.
А так — да, как настоящие.
Князь с откровенным любопытством осмотрел их, приложил к уху — благо я успел цепочку отстегнуть — одобрительно покивал головой. Я уж думал, попросит себе такие же, но не угадал.
— Так что, боярин Викентий, мы договорились? Я тебе — Осиновские земли, ты мне — Венец. По рукам?
Я посмотрел на широченную ладонь, протянутую мне. Мозоли, надо признать, знатные. С саблей князь тренируется, не шутя.
— Нет, не договорились.
— Против слова своего идешь, боярин, — голос Дашкова понизился чуть ли не до шипения, — Ты обещал, что отдашь Венец, если я тебе земли найду под вотчину…
— Нет, не обещал.
Верно, не обещал. Слово боярина — тверже гороху, так что я, в разговоре с Дашковым, тщательно следил за своим языком, чтобы и вправду не пообещать лишнего.
По скулам князя прокатились тяжелые желваки.
— Значит, не договорились…
— Тоже неверно.
На секунду мне показалось, что князь сейчас плюнет на все и прибьет меня.
— Я, — примиряющее поднял я ладонь, — время на раздумье беру. Если сам найду что-то подходящее — тогда твои земли мне, князь, не надо. А если не найду — тогда уж к тебе приду.
— Если ты мои земли себе берешь — Венец мой. А если ты сам себе земли найдешь…