Аааа!!!
— Что да⁈
— Холодное и огнестрельное. Это гости?
Ага, гости. С оружием пришли, наверное, подарить хотят… Стоп.
Я затормозил, аж каблуки сапог по половицам прочертили. Викентий, ты ничего не забыл? Ну, кроме своего настоящего имени. Это — Голос. Она — не твой помощник, она вообще непонятно кто и ее цели в жизни — или что там у нее — тоже непонятны и неизвестны. Зато известно, что она имеет нездоровую страсть к убийствам, янгире невидимое. И вот это ее настойчивое уточнение насчет гостей…Скажи я «нет» — и она нападающих просто убьет. А ведь далеко не факт, что они — именно нападающие.
— Гости? — повторно переспросила Голос.
— Пока не знаю.
— Тогда сам с ними разбирайся.
— Голос.
Молчание.
— Голос?
Молчание. Блин. Мой секретный козырь обиделся и ушел. Успокаивает пока то, что за время нашего разговора нападающие должны были успеть добежать до терема и начать ломать двери. В общем — издавать хоть какой-то шум. А я ничего не слышу.
— Викеша… — мне навстречу выскочила встревоженная Аглашка, — Там — люди.
— Что за люди?
— Не знаю. Они стоят под крыльцом и боярина Осетровского просят.
— Именно просят?
— Да. Выглядят так, как будто поговорито хотят.
— Ты их знаешь?
— Нет.
Блин. Да кто там?
Я подошел к входной двери, возле которой уже замерли встревоженные обитатели терема. Не считая Мурина. Нет, он тоже здесь был, но спокойный, как танк. Хотя, он и есть мой танк. Вернее — система залпового огня. РСЗО «Мурин». И рядом — две хорошенькие пушечки, САУ «Клава» и САУ «Настя».
Осознав всю мощь своего арсенала, я устыдился собственного малодушия и шагнул к двери…
— Куда без одежды⁈ — зашипела Клава.
В смысле — без одежды? Я одет!
— Шубы нет, шапки нет, перстней нет! Принесите быстро, чтобы выглядел, как боярин!
А, ну да, нарушение формы одежды…
Наряженный, наконец, и одобренный Клавой, я вышел на крыль…
Голос, с-стерлядь!!!
Когда она сказала, что «нападающие» вооружены холодняком и огнестрелом, я представил… ну, сабли. И, скажем, несколько пистолетов за поясом. Названия она не знает… Пищали это! У каждого! В руках!
— Будьте здоровы! — от некоторого опасения за свою жизнь — сейчас пальнут залпом и через меня даже макароны нельзя будет откинуть, и вовсе не потому, что здесь нет макарон — я поприветствовал пришедших в таких интонациях, что больше подошло бы «Хрен ли вы приперлись?».
Припершиеся, действительно, десяток крепких мужиков, разномастно одетых, дружно поклонились, так же дружно рявкнули «Будь здоров, Викентий Георгиевич!».
Стоявший впереди всех, сухой старик, годов так пятидесяти-шестидесяти, с дубленой всеми ветрами кожей лица, внимательно наблюдал, как я неторопливо спускаюсь с крыльца, после чего опустился на колени, опустил голову и протянул мне свой мушкет: