Мужик поклонился, коснувшись ладонью крыльца:
— Прощения прошу, Викентий Георгиевич. Дозволь одежду накинуть — сразу же вас провожу… э?
Он снова уткнулся носом в свиток, который Александр начал было сворачивать.
— Викентий Георгиевич в тереме жить собирается⁈
— Имеет такое желание. Давай, собирайся уже.
Хранитель заполошно покосился на меня, как будто я собирался не теремок его посмотреть, а в полете на Марс участвовать. Без скафандра и без корабля.
— Сейчас, сейчас буду готов… — промямлил он.
* * *
Ох ты ж, нифига себе теремок!
Я ожидал… ну… что-то более скромное, в общем. Гораздо более скромное!
На невысоком пригорке, посреди внушительной поляны — целого, мать его, поля! — высился Терем. Целый дворец, а не терем! В высоту с пятиэтажку, с многочисленными окнами, прикрытыми резными ставнями, с крытыми крыльцами, острыми крышами башенок, резными коньками кровель, терем солидно золотился темным янтарным цветом срубов.
И это было еще не все — за теремом виднелись хозяйственные постройки, судя по которым, тут можно было организовать целое хозяйство, не выходя за пределы высокого забора.
Мы всей толпой постояли в воротах, которые распахнул для нас хранитель, не в силах прийти в себя и осознать, что Вот Это Вот — теперь наше.
Вот это царский подгон!
Настолько все круто, что…
Что возникает ощущение какого грандиозного подвоха.
Почему такое шикарное владение стояло без хозяина и ждало меня?
Почему мужик-хранитель ежится и, кажется, пытается спрятаться за нашими спинами?
И почему он так низко надвинул колпак, до самых бровей. На Руси так шапки не носят. Если только…
— Сними колпак, — приказал я.
— Чего? — недоуменно переспросил мужик. Наигранно недоуменно. И наоборот, надвинул шапку еще ниже, почти на самые глаза. Рэпер, мать его, древнерусский.
Нет, все же правильно Клава сказала — чтобы тебя воспринимали боярином, нужно выглядеть как боярин. А выглядишь как приказный ярыга — к тебе и отношение соответствующее. Сейчас бы достать печать Разбойного Приказа и ткнуть в нос этому «хранителю терема» — да нельзя. Отобрали у меня печать, сказали, что я к Разбойному Приказу больше отношения не имею. Печалька.
— Мурин.
Хранитель и мяукнуть не успел, как получил оплеуху, которая сбила с головы колпак и чуть не сбила с ног его самого.
Так я и думал.
На лбу хранителя темнел круг печати.
Знак нарушенного договора.
— Ряд сломал, значит, — я не спрашивал, я утверждал.
— Ну и сломал, — хмуро проворчал мужик, — Обманули меня, не сказали, что здесь такое… Сбежать хотел.
— Только ряд был по-честному составлен, иначе бы знак не появился, верно?