— Ну, Мишка-Драник, рассказывай, кто ты такой и кому служишь.
— А не скажу! — прошипел колдун, — И что ты со мной сделаешь?
Да, согласен, проблемка… Повеление на него не действует, а пытать… Я, к примеру, просто не умею. Не настолько это простое дело, пытки, как кажется дилетантам, я, после года в Разбойном Приказе, это точно знаю.
— Жаль, что у нас нет своего палача… — задумчиво произнес я.
— Почему? — спокойно спросила Клава, — У нас есть палач.
* * *
Я смотрел на своего — своего! — штатного палача, и думал о том, кто у меня еще есть, о ком я не знаю. В моем тереме и без того развелось столько народу: слуги, стрелки, часовщик, Ржевский, та девочка, которую он притащил… кстати, где она?… теперь у меня еще и палач есть, оказывается. Надо дать Клаве задание, пусть хотя бы список составит, кто тут обитает вообще.
— Христофор сын Степанов, прозванием Паромщик. Раньше у нас в Приказе служил, — тихо пояснила мне Настя, — потом от старости уже не выдерживал, ушел. А я вот уговорила к тебе перейти.
Внешне этот последователь Харона походил… Ну вот на палача он точно не походил. Обычный такой типок, среднего роста, средней внешности, не здоровенный детина и добренький старикашка. Ну, за исключением того, что он и вправду стар, годов так хорошо за шестьдесят, и носит черную повязку через глаз, отчего несколько смахивает на Биг-Босса из Metal Gear.
— Вот этот, значит, ничего говорить не хочет…
И голос у моего палача Христофора был такой, средний, не громкий, не тихий, не добренький, сюсюкающий, не грубый, злобный.
— Ничего ты мне не сделаешь! Не боюсь я тебя и пыток я не боюсь! Я вообще ничего не боюсь!
— Ну, это ты зря… — все так же спокойно произнес палач, — Все чего-то боятся, одни того, другие другого… Но боятся — все. А вот чего боишься ТЫ — мы сейчас и узнаем.
Одноглазый поставил на пол брякнувшую чем-то сумку и поддел повязку, сдвигая ее в сторону. Блин. Даже я вздрогнул.
Под повязкой был глаз. Но не обычный — окруженный багровым кольцом шрамов, он походил на белый шар, далеко выпученный вперед. Почти как глаз у Грюма из «Гарри Поттера», только не вращался и был полностью белый.
— Мой глазок всё видит, все страхи, всё, чего человек боится. И не просто боится, а так, чтобы до ужаса, до мокрых штанов…
Палач приблизил свой жуткий глаз к замершему колдуну:
— Что тут у нас? Не боль, не огонь… Что-то неприятное, что-то жгучее… Жгучее, жжжгучее… Жжжжж… Жжжж…
— Нет, — побелел колдун, — Нет. Сейчас снег! Морозы! Неоткуда им взяться!
— А у меня с собой, — «успокоил» его палач, и раскрыл сумку, — Где тут она, наша полосатая красавица…