Чистозвана вглядывалась в череп, но не могла уловить в этих останках знакомые черты.
— Кто это? — дрожащим голосом попросила девушка.
— Известно кто, княжеская родичка Величана.
— Но её сожгли. Да и прошло немного времени.
— С такими людьми всё возможно. Она ещё при жизни стала хуже нежити. Её череп принадлежит тебе, внутренности уже предсказали судьбу княжества, а из её сердца вырастет оружие, которое вырвет сердца твоей Муромской родне. А до того это сердце послужит убийце Величаны. Велислав не стал её жечь. Он поступил с ней так, как она поступила с родным братом.
Чистозвана несколько долгих мгновений смотрела на череп Величаны, а потом радостно улыбнулась.
— Ты некогда попирала своими ступнями всех златокаменцев. Теперь же ты под моей пятой, бабулечка.
Тут Чистозвана осторожно поставила изящную ножку, одетую в вязаный носок и обутую в валенок на устрашающий череп. Она боялась, что овечья шерсть, из которой были сделаны валенки загорится, но не произошло ровным счётом ничего.
— Ты так радовалась, что Олень стал никем. А теперь ты сама обратилась в прах. Но, увы, твои достижения не пошли прахом. Ты как ядовитое семя, давшее страшные ростки. Бедный Велислав, как же ему тяжело держать твоё сердце.
Чистозвана подумала, что вручила волхву своё сердце, только ему уже не нужна её любовь. Дорого яичко к Навьей седмице. Тут на память пришёл осенний день, когда они с Велиславом стояли, обнявшись, освещённые лучами заката. Тогда Вадим, вероятно, сошёлся со Свиньёй, а Олень был жив. Почему люди не ценят своё счастье? Меньше всего хотелось Чистозване разрыдаться при посторонних людях. Больше этого не будет. Никогда. Потому что всё хорошее промчалось, как прекрасные златогривые кони Даждьбога. Пора проститься со своей юностью. Но отчего сердце так больно сжимается не от мысли о том, что Вадим мёртв, а от воспоминания о фразе «Велислав тебя любил». Эта роза единственное, что осталось Чистозване на память о её любви и том времени, когда она была счастлива, несмотря на козни Величаны, презрение Вадима и предательство друзей отца. Тогда любовь и забота Велислава укутывали её, как одеяло, наброшенное заботливой матерью на глуздыря. А теперь она осталась одна в Яви, Нави и Прави. Как говорится в кощуне, я одна на земле горемычная. Но тут Чистозвана остановила себя. Мало ли она пролила слёз за всю жизнь? Да если их собрать и превратить в жемчуг скатный, то хватит, чтобы наполнить сокровищницу в княжеском тереме. А многие ли люди её пожалели? Вот именно. Такой был только один, но Чистозвана больше не увидит его никогда. Она проклинала его, жаждала забыть, но неизменно деревянные фигурки Богов, которые она вырезала во время зимовки, напоминали гордый профиль кудесника. Все они имели жёсткий рот, высокий лоб и нос, напоминающий клюв хищной птицы, а в глазах Богов таилась грусть и мудрость Велислава.