— Не видеться бы ещё столько же, — злобно оскалился череп. — Эта тварь прокляла меня. Когда весняки разошлись, то я подошла к сестре. Дала ей краюшку чёрствого чёрного хлеба и напутствия в дорогу.
Ярополк так и прыснул.
— А на мягкий хлеб из пшеничной муки ты не могла разориться?
— Вот и Весенка мне также сказала. Ох, и вездесущая баба была.
— Почему была? — удивился Ярополк.
— Потому что я теперь в Закрадье. Не сбивай меня. А Сыряна говорит, значится: " Ничего удивительного. Чем богаты — тем и рады. У тебя чёрное и чёрствое сердце, так и дар соответственный. А твой старший сын добр и щедр, вот и хотел взять меня, старуху, в дом. Только я не хочу быть обузой. Из чёрствого сердца прорастёт калина, но и угольков не останется от твоего любимого сына. Как баяльница в рифму сказанула'.
Ярополк засмеялся радостно. Он предвкушал новое приключение. Младший брат князя Яронега не терзался неуверенностью в себе. Мальчик знал, что его ждёт великий удел и не распылялся на мелочи, бабьи и мужицкие смотни.
Глава 39
Чистозвана летела на сером гусаке Тумане, том самом Тумане, что обратил речную траву в колдовское колечко. Характер у птицы был не самый пакостный, но поворчать этот дух любил.
— Кому понравится, если его поднимут среди ночи. Конечно, даже добрые кони сейчас дремлют в своих стойлах, а вот я…
Баба-Яга довольно резко оборвала пернатого крикуна.
— Лошади спят стоя. Они так намаются за день, что не тебе им завидовать, Туман. К тому же шальная стрела может оборвать жизнь даже самого лучшего коня. Да и не всем коням судится умереть от старости. Порой во время долгой осады витязи съедают коней. Поэтому прекрати жалиться на свою Недолю. Днём отоспишься.
Гусак горестно вздохнул, поворчал по давно укоренившейся привычке и согласился отвезти гостью Яги на своей спине. Но по дороге продолжал жаловаться уже Чистозване, которая, впрочем, не уделяла должного внимания речам обидчивой птицы. Больше её интересовала золотая звёздная дорога, верхушки деревьев и земля, которая казалась совсем крошечной и далёкой. Такой полет был самым настоящим дивом. Ярополк летел в ступе, которую Баба-Яга одолжила ему ради такого случая. Пестом он работал довольно неловко, поэтому ступа вихлялась то в одну, то в другую сторону, вызывая привычное ворчание Тумана.
— Не умеешь — не берись. Да, не быть тебе королём моря. Так ты даже простую лодку-долблёнку потопишь. Смотри, по крылу меня не задень. И дерево тоже не затронь. Не ровен час разлетится пест, а мне за тебя отвечать. Лебедей-то она не стала будить. Они бы быстро бы с неё спесь сбили. Пользуется моей мягкостью и безответностью.