Кудесник долго вглядывался в дымку, в которой растворилась его суложь. После этого он какое-то время взвешивал на ладонях деревянный крестик. Потом грустно улыбнулся и снял тесёмку со своей шеи.
— Прости, Иисус, но я был бы неважным приобретением для твоего отца. Он принёс в жертву родного сына, а я не имею сил расстаться со своей языческой женой. Так и не судилось нам обвенчаться в храме. Хотя и среди поляков не так уж много христиан. Возможно, когда-нибудь всё будет по-иному. Но я не рождён для роли мученика.
Велислав бросил крест на пол, а его глаза разожгли огонь. Когда крест сгорел, он произнёс заклинание, и пламя погасло так же быстро, как и разгорелось. Ах, если бы ему так просто было совладать со своим сердцем! Велислав уже различал предметы в темноте. А это значило, что он снова стал оборотнем и полунежитью. Порой из человека делают нежить иные люди.
— Иди ты к Дьяволу, Яронег, — злобно произнёс Велислав, а потом усмехнулся. Не к Дьяволу, а к Марене, ибо, несмотря на все россказни византийских миссионеров, легковерный и ветреный князь вряд ли знает про Дьявола.
Глава 42
Чистозвана не могла сдержать горьких рыданий, когда добралась до мягкой постели, пуховой перины и тёплой волчьей шкуры, согревающей её в прохладные вересневые ночи. Никогда ещё шкура давно убитого животного не была так щедро полита девичьими слезами. Вот такую заплаканную, растрёпанную её и узрела Теплига.
— Что опять не так? — упёрла кулаки в дородные бока ключница.
— Мне просто очень грустно и тошно.
— Да уж. В нашей жизни мало веселья, — согласилась женщина, печально улыбнувшись своим воспоминаниям. Что это были за воспоминания, Чистозвана не только не предполагала, но и даже не хотела узнать. Всё же в душе каждого человека должен быть укромный уголок, запертый даже от самых близких.
Пленница думала о глазах своего любого, то полных огня, то прохладных и отрешённых, как будто их подёрнула хрупкая, белая, как ядовитые лесные ягоды, дымка инея. Нынче у Чистозваны не было желания грызть безвкусные крендельки, посыпанные маком, жевать мясо молодого барашка и хлебать овощной суп с курятиной. Еда, которая ранее казалась вкусной и прельстительной, вызывала только скуку и апатию. Тоска окутала Чистозвану, словно клубы тумана — лесное озеро. Теплига только покачала седеющей головой. Пропадёт ведь девка.
Когда Чистозвана появилась перед Велиславом, он привлёк её к себе почти отеческим жестом, поцеловал в пробор и зашептал в изящное ушко страшные слова, поразившие молодуху.
— Но ты уверен?.. — произнесла Чистозвана, всё ещё не в силах поверить в услышанное.