— Такого конунга как Яринейг больше не существует. Я лучше поеду обратно в Норейг. Там я буду петь о герое, которого сгубило отцовское проклятие и предательство. Вместо брачного пира получилась тризна.
Родич Сигурда, ярл Рагнар, не умел говорить красиво, но утвердительно кивнул, соглашаясь с умозаключениями скальда. Он тоже не пожелал идти на службу к предателю. Остальные же воины, хоть и горевали по своему предводителю, но были наёмниками, продающими свои мечи, копья и умения стрелков за серебро. Не всё ли равно кому служить? Хотя более почётно было воевать с храбрым Яронегом, чем с его отцом никчёмным. К тому же многие прижились в Златокаменске. Прослышав про Гостобраново проклятие, многие варяги стали питать честолюбивые надежды. А не суждено ли им стать хотя бы на короткое время конунгом этого богатого и процветающего края? А там хоть сам Рагнарек.
Простолюдины, воины, ремесленники и бояре выражали неподдельную скорбь по молодому князю. Это неприятно поразило Творислава. Небось, по нему даже родные муромцы не прольют и слезинки. А этого мальчишку бесшабашного так любили! За что, интересно? Творислав отдал город своему старшему сыну Усыне, надеясь, что проклятие не сбудется. Сам он хотел поскорее забыть об этом страшном граде и своём бесчестном поступке. Но подобные вещи не забываются. Теперь князю Мурома предстояло жить в окружении блазней прошедшего. Каждый день он видел хитрого Велислава, коварную Чистозвану, хохочущего Гостобрана с крапивной цепью на шее, страшный череп с алыми глазницами и мёртвые глаза Яронега. Не долго зажился князь в Яви. Его наследники сразу же затеяли междоусобицу. Казалось, что проклятие Гостобрана перешло и на Муромское княжество. Гордеслава по мере сил мирила родичей, но весной свара возобновлялась. Муромцы с нетерпением ждали поздней осени, когда явится та, кого они почитали, как богиню.
Глава 44
В этих краях стариков давно не относили в лес. Хотя слово «отнести» подходило к этой ситуации не больше, чем седло боевого скакуна к лесному зверю. Старая Малоедиха довольно неплохо передвигалась на своих ногах. Не была старуха древняя обузой для своих родовичей никогда. Не без странностей, конечно, была бабка. Порой гусляры и сказители рассказывали и пели старинные предания про времена, когда лесное озеро было болотом, про жестокого и коварного чародея Велислава, сгубившего своим проклятием прежних князей, про отважного гончара, победившего злого колдуна, про страшную княжескую дочку, не дававшую жизни старому водяному, вернувшему княжну отцу с богатым выкупом и извинениями. Тогда синие, как незабудки глаза Малоедихи разгорались, и она была похожа на боевого петуха, который в любой момент был готов ринуться в атаку: