Глава 37
В зелёной паутине травы увязли коричневато-жёлтые берёзовые листья. Продолговатые светло-зелёные листья одуванчиков, бледноватые листочки клевера, украшенные белой каёмочкой, мохнатый хвощ казались хранителями редкостной тайны. Сплетение трав представлялось Чистозване весьма правильным и гармоничным.
Она обратила внимание, что рыжеватые листья побратались с зелёной порослью. Розовые лепестки чередовались с бурыми дубовыми листьями, а трава напоминала безбрежное зелёное море в своём великолепии и щедрости. Тонкие, покорные ивы низко склонили свои зелёные косы к плодородной земле.
Изредка среди лопухов попадались жёлтые звёздочки осенних цветов, похожие на озорных цыплят. Под окном Чистозваны росла низкая юная ель. Её веточки расходились в разные стороны. Какие-то ветви были голыми, как поле поздней осенью, а другие поражали пышным убором из колючей и пахучей хвои. Видно было, что это деревце было пересажено совсем недавно, поэтому некоторые нагие ветви клонились к земле, усыпанной золотистыми листьями. Это дерево пересадили под окно Чистозваны только сегодня. Милава этим жестом хотела упредить Чистозвану, чтобы та попыталась укоротить длиннющий язык Оленя. Это значило: «На месте твоего певца может быть любой. Незаменимых нет. В пышном и богатом Златокаменске множество молодых и талантливых гусляров. Любой с радостью займёт место зарвавшегося старца. Посмотри, как быстро прижилась младая ёлочка. Так приживётся в нашем тереме и новый песнопевец».
Ах, если бы Чистозвана была бы властна над своенравным Оленем! Но порой она думала, что они с Оленем —два сапога пара. Добрый и спокойный Беломил был схож с порывистой и своевольной Чистозваной не больше, чем боровик и крапива. Какой была Цвета, Чистозвана не знала и не помнила. Если судить по рассказам отца, то это была кроткая и чистая женщина, которая в жизни не смогла бы оскорбить даже самого худого человека. Увы, в Чистозване Олень, как в волшебном зеркальце видел отражение собственного нрава. Её названный дедушка был Чистозване намного ближе, чем кровная родня.
Чистозвана смотрела на гладкое зелёное зеркало трав и вспоминала священную рощу, свой просторный, уютный дом и такое короткое счастье разделённой любви.
Раскидистые дубы, светлые стройные берёзы, младые кустарники, коричневые осины. Свет молодого месяца, запутавшийся в кронах корявых деревьев, мрачное уханье белого красавца-филина. Казалось, что они одни во всём мире. Как Аск и Эмбла из варяжских сказаний. Как дивно пахнет скошенная трава, в которую Велислав, смеясь, валит Чистозвану, порывисто целуя, их тела и дыхание переплетаются, они не могут оторваться друг от друга. Раньше она не ощущала такой полноты жизни и громадной, как снежный ком радости. Сама Заря-Заряница освещала влюблённых своими лучами и радовалась их воссоединению.