Но Велислав всегда был упрямым и любил поступать по-своему. Теперь ему пришла фантазия бросить всё и улепетать в Норейг с Чистозваной. Он говорил, что им лучше начать новую жизнь вдали от былых мест, страданий, обид и недопониманий. К тому же, здесь они не могли встречаться открыто, а там для молодой пары открывались большие возможности. Сошёлся Велислав с христианами, крестился, чтобы не быть больше лютым оборотнем. На этом его и подловили. Мол, изменил кудесник и перунник вере ради девки ясноглазой.
Не объяснишь же люду неразумному, что Велислав боялся своей иной сущности, вот и крестился, чтобы стать обычным человеком. И оборотней, и христиан вятичи ненавидели одинаково. Так только озлишь ещё больше честной народ. Понадеялась было Чистозвана на варягов. Ведь многие из них поклонялись распятому богу, но не учла неразумная девица того, что урмане верили во всех богов той земли, где жили. Тот же Сигурд носил на шее золотой крест, серебряный торсхаммер и медное изображение Лады. Они получали полновесное серебро за пролитую кровь. Им было безразличны тёрки князя с перунниками. Наёмники они и в Царьграде наёмники. Нет в них благородства. Одна жажда наживы и кровавой славы.
А потом и саму Чистозвану отвели в княжеский терем как заложницу. Но тогда-то Чистозвана и вспомнила о смарагдовом перстеньке, который ей великодушно уступила Гордеслава. Ночью она пожелала перенестись в родимую весь да на берег Итиля.
Сказано — сделано.
И вот Чистозвана вызвала Гордеславу. Недовольная и растрёпанная поднялась из глубин водяница. Но потом прониклась горем Чистозваны и даже возмутилась.
— Что это Яронег тут вытворяет? Весь в батюшку пошёл.
— Вы мне дадите поспать, — недовольно воскликнул Гостобран, — в моё время по ночам спали. То они любятся полночи, то кричат, как овцы, которых ведут на убой. Раньше девушки были скромнее.
— Вот и ложись спать, чучело водяное, нечего чужие разговоры слушать, как наворопник, — отрезала Гордеслава, — про скромность твоей суложи можно слагать легенды. Одного мужа схоронила — за гончара вышла. На гончара чужое чадо повесила. Потом не успела мужа оплакать — с воеводой слюбилась. Хотя с вами только так.
— Почему?
— Потому. Вы говорите о скромницах, а сами любите таких ярких пав. Серый воробушек вам нравится только на словах.
— Возможно, — призадумался Гостобран.
Но всё было бесполезно. Велислав не зря создавал Гостобранову могилу. Теперь водяным не суждено было добраться до стольного града.
— Разумно поступил твой волхв. Ни один струг, ни единая лодья, никакой драккар не доберутся до Златокаменска. Закрыт путь и водным духам. Как же так получилось, что Яронег огневался на друга былого?