Чистозвана подавила смешок. Меньше всего ворчливый Туман, ни на единый миг не закрывающий клюв, напоминал мягкую и безответную птицу. Но с его слов выходило, что гусь обладает голубиной кротостью и позволяет всем на себе ездить во всех смыслах. Колдовское кольцо переносило Чистозвану в любое место так быстро, что она толком не успевала разглядеть окружающий пейзаж. Теперь же всё было по-иному. Она почти забыла о цели своего полёта, захваченная сиянием ночного светила, близостью причудливых созвездий, веянием ночного ветерка, холодившего нежную кожу.
Наконец-то они оказались около низкой лесной избушки-заимки, построенной из тёмных плохо обтёсанных брёвен. По сравнению с этим зданием дом Бабы-Яги гляделся боярскими хоромами. Череп Величаны нетерпеливо задёргался в мешке, который Чистозвана перекинула через округлое плечо. Ярополк с большим трудом умудрился приземлиться, чуть не врезавшись в ель, и успев помянуть всех злых духов. Избушка была огорожена ельником, словно частоколом. Ели чередовались с острыми брёвнами, на которых красовались головы домашних и диких животных. Хозяйка довольно быстро вышла из домика. Не понадобилось даже стучаться. В её руке был факел, в ушах — серьги из птичьих перьев (это украшение сразу насторожило гусака, вспорхнувшего на самую высокую ель), а седую голову венчал пышный венок из дубовых листьев.
— Славяне? В моём лесу? Ночью? Совсем страх потеряли?
— Благо тебе, бабушка, — поклонилась Чистозвана.
— Какая я тебе бабушка? Я ведьма-людоедка. Не дают отдохнуть даже в своих владениях.
— Не серчай, ведьма, только дело у меня есть к тебе.
— Понятно, что не грибы-ягоды собирать ночью пришла. Время папоротников тоже миновало. Несколько месяцев назад несколько глупых девиц хотели найти цветок папоротника, я одну утащила и съела, чтобы иным было неповадно. Так всё селище переполошилось, мне требы богатые принесли, молили отступиться от них.
— Везёт же людям, — раздался приглушённый голос из мешка.
От неожиданности щеголеватая ведьма чуть не выронила факел.
— Это чтой-то у вас, землячки?
— А ты почём знаешь, ведьма старая, что мы твои земляки? — загородил собой Чистозвану Ярополк, обретший дар речи.
— Говор вас выдаёт хоть и шитьё на поневе мокшанское. Вот зигзаг, символизирующий воду, вот восьмиконечная звезда, означающая солнце, а уж ромб не вышивает только ленивая рукодельница в мокшанских весях. Сестра у меня после Купалы вышла замуж за мокшанина. Вот и знаю всё про их рукоделие. Постоянно хвасталась, что у меня нет таких вещей, сорока такая.
Воспоминания размягчили грозную колдунью, как молоко — хлеб. Чистозвана же решила, что её родичка всё примечает, но имеет слабость к нарядам, вышивке и украшениям. Про преимущество мокшанских мастериц перед славянскими она была готова говорить хоть до утра, а это не входило в планы Чистозваны, то и дело, поглядывающей на восток.