Свинья слушала внимательно эту речь. Годы изрядно обтесали её порывистый и немного наивный нрав. Так камень, покрытый илом, становится гладким валуном. Снова она будет юной и прекрасной, обновлённой, как сама Леля-Весна. В её жизни будут новые встречи, приключения, борьба и много неизведанного. Возможно, это яблочко не последний дар её былого лады. Но в этой жизни не будет самого главного. Она больше никогда не увидит Вадима и не услышит его голоса. К этой мысли трудно себя приучить. Но всё не так уж и плохо. Она сможет забраться в свой бывший дом, и глупая Гостобраниха подумает, что явился блазень её извечной соперницы, которая и после смерти осталась юной, прекрасной и любимой. А может явиться в Локсти и представиться внучкой Арыси. Хотя зачем тратить время на подлых предателей?
— А что Чистозвана и Велислав? Вам что-то известно о них?
— Ну ещё бы, — заулыбалась Яга, — они живут в марийских лесах. Усадьба моего дорогого Ярополка давно стала городом. Когда-нибудь я тебе расскажу лесную сказку про юношу, который был бестрепетным ловцом удачи. Ох, и внёс же беспокойства в мою жизнь Ярополк. Он ловил жар-птицу на берегах Рейна и Немана, но она дожидалась его в марийских лесах. Я не в буквальном смысле говорю, если что. Я на старости лет посетила много земель, чтобы выручить внука. Самое смешное, что в разных землях некоторые предания рассказывают одинаково. Но Ярополк, скажу тебе, вошёл в истории и в легенды.
— Так они все живы? — радостно заулыбалась Свинья. Она и не гадала, что может увидеться с друзьями своей юности. А родовичи… Ну их. Что она в родной и соседней веси не видела? Там она знает каждое брёвнышко, каждого петуха, каждую травинку. Вот перемены — иное дело. Очевидно, в ней уже бурлила юная кровь, зовущая к новому и неизведанному.
— До сих пор живы, коли не померли, — пошутила Яга.
— То есть, вы давно не общались с ними?
— Кто? Я? Да откуда бы у меня взяться этому щиту? Ярополк подарил пару пятериц назад.
— Но пошто вы говорите такие туманные слова?
Старый гусак Туман, подумав, что его зовут к трапезе, радостно загоготал. Прекрасные глаза Свиньи подёрнулись непрошеными слезами. Нет, всё же старческая чувствительность никуда не делась. Но как же прекрасно вернуться в юность, где почти всё по-прежнему. Она никогда не вспоминала об этом гусаке, но обрадовалась ему, как родичу, вернувшемуся из Закрадья. Гусь ласково подставил шею нежным девичьим ручкам.
— Так заканчиваются кощуны на берегах Рейна, — пояснила Яга, — у нас: «И был пир на весь мир».
— А ведь история князя Яронега могла бы закончиться в устах глупых сказителей именно так. Пир был? Был. Да ещё и какой. А вот живы, если не померли, звучит правдивее, чем стали жить, поживать и добра наживать. Но они, наверное, совсем старые.