— FaceTime, — бормочет она, пряча улыбку от моей ошибки.
— Как бы вы, дети, это ни называли, — раздраженно отвечаю. — Я к тому, что Маттео уже знает, что ты предпочитаешь сидеть дома. Уже знает, чем ты развлекаешься. Если тебе совсем не захочется выходить из дома, оставайся здесь. Не знаю, поужинайте, прогуляйтесь по саду, проведи ему экскурсию по дому или что-то в этом роде. Я хочу сказать, что мальчик прекрасно осведомлен о твоих ограничениях, но все равно хочет приехать, не так ли?
— Наверное, да, — говорит дочь, медленно выдыхая. — Ты ведь не обидишь его, если он приедет, правда?
Из моей груди вырывается тихий смешок.
— Ну, это уже совсем другая история,dochen’ka, не думаешь?
Она бросает на меня недовольный взгляд, поджимая губы.
— Ты не должен быть грубым с гостями, папа. Это не очень хорошие манеры.
— Меня отчитывает собственная плоть и кровь, — комментирую, сдерживая смех. — Такое ощущение, что тебе шесть лет, и ты напоминаешь мне, чтобы я поднял мизинец на твоем чаепитии.
— Только Иван всегда делал это без подсказки, — говорит Аня, и на ее губах появляется легкая ностальгическая улыбка. — Вы с Дмитрием были очень плохими гостями на чаепитиях. Даже никогда не клали салфетки на колени.
— Салфетки были размером с твои самые маленькие тарелки, — возражаю. — Были бы они покрупнее, а то эти маленькие просто спадали бы с ног, если бы мы клали их больше чем на одно бедро.
— Мог бы купить мне салфетки побольше, — упрямо отвечает она.
— Я пытался! — настаиваю, смеясь от воспоминаний. — Но так и не смог найти именно тот узор, который ты хотела. Твой чайный сервиз больше не выпускался, и, как я ни старался, никто не мог повторить тканевые салфетки из его набора в большем размере. Или вообще, если уж на то пошло.
Аня хихикает, ее глаза блестят.
— Я этого не знала. Удивительно, что Антон Морозов, Пахан, не смог этого сделать.
— И твои дяди тоже не давали мне покоя. Каждый раз, когда Лев видел розовый узор, хотя бы отдаленно похожий, или использовал тканевую салфетку, клянусь, он так на менясмотрел .
Такой засранец.
— Ты должен был заставить их попытаться найти их, чтобы они могли понять твое затруднение, — поддразнивает Аня. Затем внезапно ее улыбка становится застенчивой. — Я скучала по таким разговорам с тобой,Papochka .
Мое сердце болезненно сжимается от ее признания, и киваю в знак согласия.
— Я тоже,dochen’ka . Так рад, что тебе снова хочется делиться со мной чем-то сокровенным. Долго ждал, когда увижу твою улыбку, и вынужден с неохотой признать, что после свадьбы ты стала улыбаться гораздо чаще.