— Даже если мой дядя хочет причинить тебе за это боль?
— Даже так, — соглашаюсь, усмехаясь.
— Даже если сегодня – единственный день, когда мы видимся друг с другом в ближайшие месяцы?
— Даже так.
— Я хочу пойти с тобой завтра посмотреть дом, хотя бы один.
— Хочешь? — спрашиваю, и надежда наполняет мою грудь. — Правда?
— Да, — слово звучит неуверенно, но твердо. — И хочу попробовать кое-что еще, если ты позволишь.
Что угодно.
— О?
— Можешь отойти от стены поближе? — спрашивает Аня, прикусывая нижнюю губу.
Как хорошо обученный пес, я воспринимаю ее вопрос как команду и подчиняюсь. Стою посреди маленькой комнаты, руки неподвижно опущены по бокам, когда она делает шаг ко мне.
— Можешь завести руки за спину и постараться стоять как можно неподвижнее?
Я сцепляю руки за спиной и тяжело сглатываю, гадая, о чем она думает. Ее глаза кажутся такими глубокими и задумчивыми, такими большими и раскрытыми, когда Аня снова подходит ближе.
— Ничего, если я прикоснусь к тебе?
Ох, блять.
Ох, я не должен чувствовать эти слова на своей коже, как гребаную ласку.
— Конечно.
— Пожалуйста, не двигайся, — повторяет она тихим, почти испуганным голосом.
Я не двигаюсь.
Черт, даже не дышу.
Медленно, словно я могу взорваться, если она будет двигаться слишком быстро, Аня сокращает расстояние между нами. Ее руки обхватывают мои бицепсы, чтобы обхватить спину, и вскоре ее голова прижимается к моей груди.
Онаобнимает меня.
И это не просто мимолетное объятие, нет. Оно крепкое и не заканчивается сразу после начала. Аня держится за меня так, словно может умереть, если отпустит, и мне требуется вся сила воли, чтобы не обнять ее в ответ. Мне так чертовски тепло от того, что ее маленькое, мягкое тело прижимается к моему.
Когда все заканчивается и Аня отстраняется, ее нежные глаза встречаются с моими. Я бы сделал все, чтобы она была рядом. Что угодно.
— Спасибо, Маттео.
— Спасибо?
Черт возьми, у меня сердце разрывается, когда это слышу.
— В любое время, Аня.
Глава 22
Аня
Честно говоря, я ожидала, что объятия с Маттео повергнут меня в легкую панику. Я сделала это, зная, что объятие может пагубно сказаться на мне. Ничего не могла с собой поделать. Потребность прикоснуться к Маттео, обнять друга, который стал так много значить для меня, было невозможно игнорировать.
Мне нужно было довериться ему и, что еще важнее, самой себе. Знала, что он не причинит мне вреда, но нужно былоубедиться в этом самой. Нужно было знать, что я не сошла с ума, раз вижу в Маттео что-то особенное. Я должна была показать себе, что не зря чувствую себя с ним в безопасности. На свадьбе я держала его за плечи, чтобы потанцевать, и он ни разу не пошевелился, чтобы нарушить мои границы.