— Джейд уже говорила нечто подобное, — признаюсь, чувствуя, как сердце сжимается при воспоминании. — Что плохие вещи случаются не всегда, но страх, что онимогут случиться, может быть не менее болезненным.
— Да, — соглашается Аня, и ее голос становится мягким. — Я правда хочу с ней познакомиться, понимаешь? Думаю, у нас много общего.
— Конечно, — подтверждаю без тени сомнения. — Но не только из-за болезненных переживаний вашего прошлого. Вы обе умные, веселые, заботливые и страстные. Вам обеим нравятся девчачьи штучки, хотя она больше любит розовый, чем фиолетовый – видимо, у них с Рейной это общее. Не сомневаюсь, что вы поладите, когда будете готовы сделать этот шаг.
— Мне тоже нравится розовый, — говорит Аня с мягкой улыбкой. — Просто он не такой спокойный и безопасный, как мне кажется. Хотя раньше я носила его постоянно. Розовый – очень по-балетному. Туфли, пачки, колготки.
— Готов поспорить, что все это делают и в фиолетовом цвете, — замечаю, наклоняя голову. — Если когда-нибудь захочешь попробовать снова.
— Не знаю, — Аня смотрит на свои руки, рассеянно перебирая пальцами. — Это уже никогда не будет так, как раньше. Не знаю, смогу ли я сейчас выполнять весь комплекс упражнений без ингалятора.
— Так не выполняй весь комплекс, — предлагаю, как будто это самая простая вещь на свете. Быстро сообразив, что она, вероятно, уже думала об этом раньше, я мысленно даю себе подзатыльник и ретируюсь. — Дерьмо, это было бесполезно, да? Не обращай на меня внимания, я вообще ничего не смыслю ни в балете, ни в танцах. Но думаю, что если бы у меня была страсть, я был бы очень недоволен тем, что больше никогда не смогу заниматься этим так, как раньше.
— Нет, все в порядке, — говорит Аня, и в голосе нет ни капли обиды. — Честно говоря, это не такое уж плохое предложение. Я... хотела бы, чтобы балет воспринимался именно так – как моя страсть. Надя видит это именно так, для нее это развлечение. Это место, где она встречается со своими друзьями и где может проявить творческие способности. Но для меня это всегда было чем-то большим. Это как карьера на всю жизнь или, не знаю, мое предназначение. Я постоянно пыталась совершенствоваться, быть лучшей. И тяжело осознавать, что буду вечно ограничена, если попробую еще раз.
— Но ты все же хочешь?
— Хочу чего? — спрашивает она, нахмурившись. — Попробовать еще раз?
— Изменить свой взгляд на это, — уточняю, прислоняясь спиной к стене напротив нее. — Если бы ты могла смотреть на балет так, как, по твоим словам, смотрит Надя, ты бы по-прежнему его любила?