— Виктор? — повторяет Джейд, и на ее глаза наворачиваются слезы.
— Говорил же, что у меня был дядя Виктор. Только не уточнял обстоятельства его смерти. Я собирался тебе рассказать, — мягко объясняет Дмитрий, беря ее за руку. — Подумал, что будет символично назвать нашего второго сына в честь последнего человека, отдавшего жизнь за традицию, которую мы прекращаем.
— И кстати, — снова вступает в разговор папа. — Я рад, что эта традиция уходит в прошлое. Я и сам должен был от нее отказаться. Если бы мог все изменить, то так бы и сделал. Хочу, чтобы мои дети знали, что я люблю их всех одинаково, и чтобы ни один из них не был лишен того счастья, которое только возможно.
Дмитрий, похоже, совершенно обескуражен папиными словами, а Джейд чуть не расплакалась от радости. Она так рада, что он сказал то, о чем только что открыто заявил перед всей семьей.
Но ее улыбка меркнет, когда Иван молча выходит из комнаты.
— Надеюсь, с ним все в порядке, — обеспокоенно шепчу я Маттео.
— Будет.
Эпилог 2
Маттео
Не прошло и трех дней после того, как сестра со своей маленькой семьей улетели домой, как я получил ужасный звонок от папы. Тревожные новости, которые не стоит сообщать по телефону, и информация, которую я бы предпочел не рассказывать Ане.
Но все же рассказываю.
Вернувшись после разговора по телефону, она сразу замечает перемену в моем поведении. Аня стоит у кухонной стойки и делает заметки для своих планов уроков. Через несколько недель она начнет вести первые занятия по балету и усердно работает над составлением идеальной программы для предстоящих занятий.
А теперь мне придется испортить ей настроение.
— Эй, что случилось? — Аня хмурится и откладывает ручку.
Не знаю, как сообщить эту новость, и слова сами срываются с губ, прежде чем я успеваю их обдумать.
— Жена моего брата умерла.
— Что? Кто? — ее вздох почти обрывается от того, как резко тот срывается с губ. Ее глаза тут же наполняются эмоциями, и она хватается за живот, как будто ее тошнит. — Ана? Рейна? Мел…
— Клео, — прерываю я глухим голосом. — Жена Леона.
Я почти не знал эту женщину, и теперь уже никогда не узнаю ее лучше.
За все годы, с тех пор как ее сосватали за моего второго по старшинству брата, она сказала мне всего несколько слов. Между ними никогда не было любви. Но Клео была не из тех, кто ищет общества. Она почти ни с кем не общалась, если не считать того, что в прошлом году у нее завязалась дружба с Мелани.
Несмотря на не самый общительный характер, она была хорошей матерью. Маленький Бастиан и Лео всегда ее обожали. Она сделала моего брата отцом, и в этом нет ничьей заслуги, кроме ее. А теперь Клео не стало. Она умерла и больше никогда не сделает ни единого вдоха.