Второй сын в семье Морозов никогда не должен жениться и заводить детей. Все его внимание должно быть сосредоточено на том, чтобы сохранить жизнь Пахану и его жене. Если потребуется, он должен умереть за них. Отвратительная традиция, которая мне никогда не нравилась. Но мой брат Иван ей полностью предан.
Джейд сама мне говорила, что пыталась его переубедить, ведь теперь они так сблизились. Она пыталась возразить, доказывая необходимость и справедливость его позиции, настаивая на том, что он заслуживает собственной жизни. Она снова и снова повторяла, что никогда не сможет жить, зная, что Иван погибнет ради нее. Но он по-прежнему непреклонен. Из-за чести, традиций или, как мне кажется, из-за упрямой гордости.
Маттео считает, что это больше похоже на промывание мозгов.
—Когда тебя с детства приучают верить, что у тебя есть одна истинная цель, нелегко избавиться от груза ожиданий , — сказал он. Но мне не хочется думать, что мой отец мог промывать мозги собственному сыну. По крайней мере, не намеренно.
— Так вот в чем дело? — недоверчиво спрашивает дядя Лев.
Джейд делает шаг вперед, словно собираясь накричать на него за то, что дядя преуменьшает серьезность ситуации, но следующие его слова заставляют ее замереть на месте.
— Я не второй сын.
У нее перехватывает дыхание.
— Не второй?
Вдыхая через нос и выдыхая через рот, понимаю, что сейчас всплывут неприятные воспоминания. Но об этом не знает даже Маттео. Если только папа не рассказал ему без моего ведома.
Папа, сидящий во главе стола, откашливается.
— Думаю, это, вероятно, моя вина. Ирина, не могла бы ты отвести Надю на кухню? Спасибо.
Чувствую, как Маттео берет меня за руку, продолжая удерживать Виктора одной рукой. Наши взгляды встречаются, и я знаю, что он без слов понимает, что я чувствую.
Я в порядке.
Как только тетя Ирина и Надя выходят из столовой, папа продолжает обращаться к собравшимся.
— Я прошу прощения, Джейд. Понимаю, почему ты подумала… — он замолкает, пытаясь подобрать нужные слова. — Это долгое время было больной темой для нашей семьи. Я просил Дмитрия и Ивана не говорить о дяде, которого они потеряли больше десяти лет назад, и мне даже в голову не пришло отменить этот запрет, когда боль утихла.
Прислоняясь к Маттео, кладу голову ему на плечо и смотрю на маленького Виктора. В глубине души надеюсь, что близость к такому милому малышу поможет мне справиться с грустью.
Папа переводит взгляд на братьев, а затем снова смотрит на невестку.
— Наш брат погиб, когда Аня была совсем маленькой. Он принял на себя пулю, предназначавшуюся мне, и через два дня умер в больнице от заражения крови. Потеря крови и инфицированная рана оказались слишком серьезными, и никто ничего не смог сделать. Виктор жил с нами с тех пор, как я женился, и очень долго выполнял свой долг.