— Вот это моя девочка, — тихо стонет он низким и проникновенным голосом. — Тебе нравится? Нравится трахать мою руку, малышка? Можешь себе представить, насколько приятнее будет чувствоваться мой член? Ты ни за что не сможешь держать свой хорошенький ротик на замке, пока я буду тебя наполнять.
— Я хочу этого, — признаюсь, всхлипывая. Должна была бы испугаться такой перспективы, но страха не возникает.
— Однажды, — говорит он, его челюсть напрягается. — Кончи для меня, Аня. Покажи мне, что ты сделаешь с моим членом, когда я, наконец, заслужу право вставить его в тебя.
Его приказ сопровождается искренними усилиями заставить меня превратиться в лужицу перед ним, и не могу ослушаться. Влажные звуки, издаваемые моей киской, с которой Маттео играет, наполняют комнату, сопровождаясь потоком стонов и всхлипов, которые невозможно сдержать. Проходит совсем немного времени, прежде чем его мастерство и решимость приводят меня к краю пропасти.
Мои ноги пытаются сомкнуться, но оказываются зажатыми вокруг его бедер, когда киска сильно сжимается, пульсируя под его пальцами. Бедра дрожат, и кажется, что влага стекает по его руке, когда он трахает меня через оргазм. Почти задыхаюсь от последних стонов, тяжело дыша и чувствую себя разбитой, когда меня бросает в потрясающее наслаждение.
Когда все, наконец, заканчивается, Маттео вынимает из меня пальцы, и я глубже вжимаюсь в кровать, тяжело дыша и пытаясь отдышаться. Широко раскрытыми глазами, наблюдаю, как он засовывает мокрые пальцы в рот, посасывая их так сильно, что у него втягиваются щеки.
— Боже мой, — выдыхаю, когда его глаза темнеют и загораются от моего вкуса на его языке.
— Шокирована, малышка? — спрашивает он, выбираясь из пространства между моих ног и ложась на кровать рядом. — Не стоит. В следующий раз попробую все прямо из источника.
Не могу даже подумать о такой перспективе, не сжав при этом бедра.
— Это было так… — замолкаю, чтобы сделать глубокий вдох, — неужели это и должно было быть таким потрясающим?
— Со мной да, малышка. Снами , да.
— Ох, — выдыхаю. — Это мило.
Когда Маттео снова целует меня, я внезапно оказываюсь в новой реальности. Укрыта одеялами, в комнате темнее, чем раньше, и Маттео нигде не видно. Быстро осознаю, что это сон.
Конечно, это был всего лишь сон.
Грусть быстро вытесняет из моего воображения остатки вожделения. Я должна была сразу понять, что все нереально, как только перестала бояться зайти с ним слишком далеко. Я могла бы упасть в обморок, если бы Маттеопоцеловал меня, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться ко мне и заговорить о сексе.