— Маттео, мой брат, с которым, как ты утверждаешь, ты не встречаешься, — язвит Нико, грубо ухмыляясь. — Почему меня должно волновать, что значат для него мои действия?
Хмурюсь и спрашиваю.
— Ты ведешь себя так, будто тебе наплевать на людей, потому что легче идти по жизни без привязанностей, или потому, что не хочешь, чтобы они заботились о тебе в ответ?
— Мило, — язвительно замечает Нико, кривя губы в отвращении. — Но не я подписывался на то, чтобы меня лечила команда психоаналитиков. Это была ты, помнишь? Так что не пытайся подвергать меня психоанализу, ладно?
Вздохнув, я качаю головой.
— Могу поблагодарить тебя вместо этого? Уверена, ты не хочешь этого слышать и утверждаешь, что тебя не волнует, будет ли благодарен Маттео, но я не буду притворяться, что это не так. Ты позаботился о том, чтобы я была в безопасности, и сделал это, ничего не ожидая взамен
— Ты можешь поблагодарить, но на меня это никак не повлияет.
— Что ж, тогда спасибо. Я бы хотела поддерживать с тобой связь, если ты не против, — не думаю, что меня волнует, согласен Нико или нет. Его забота о моей безопасности в течение восьми недель подряд принесла ему друга, даже если он этого не хочет.
Нико морщит нос.
— Зачем?
— Я бы хотела, чтобы мы стали друзьями, —мы уже друзья.
Он снова спрашивает.
— Зачем?
Пожимаю плечом, делая шаг ближе к нему.
— Может быть, ты слишком упрям, чтобы признать, что я тебе небезразлична, или как-то еще. Но ты небезразличен мне. Маттео – твой брат, и он так много значит для меня. Ты важен для него, значит, важен и для меня.
— Я дерьмовый друг, — раздраженно говорит Нико. — Тебе не стоит тратить свое время, пытаясь стать моей подругой.
— Ты не очень хороший лжец.
Оскорбленный моим комментарием, он, похоже, собирается со мной поспорить, но я останавливаю его на полуслове. Мои руки опускаются на него, и я крепко обнимаю упрямца, прежде чем отпустить. Приподнимаясь на цыпочки, нежно чмокаю его в щеку и отступаю на шаг, чтобы улыбнуться при виде озадаченного выражения его лица.
— Я скоро тебе напишу.
— Я могу заблокировать твой номер.
— Ты этого не сделаешь.
— Уверена, что тебе не нужно еще шестьдесят дней? — спрашивает Нико, резко обрывая меня, когда начинаю уходить. — Потому что уверен, что ты, блять, сошла с ума, девочка.
— Что за жизнь без чуточки безумия? — возражаю, оборачиваясь через плечо, чтобы помахать на прощание.
Дядя Лев и папа стоят ближе, чем когда я их оставила. Они смотрят на меня и куда-то вдаль с каким-то недоверием и беспокойством в глазах. Однако в их взглядах нет злости.
— Знала, что он был здесь? — спрашивает папа напряженным голосом.