Он широко улыбается.
— Конечно!
Я снова смеюсь, качая головой от его энтузиазма. Марте пятьдесят шесть лет, но, по-видимому, она неплохо ладит с двадцатиоднолетним Маттео. Он говорит о ней скорее как о друге, чем как о сотруднице своей семьи. Очевидно, что она чувствует себя как дома в семье Моретти, и мне приятно это слышать.
Кажется, что места для десерта уже не осталось, но когда Григорий ставит на обеденный стол перед нами обоими по кусочку изысканного торта из темного шоколада, у меня не остается выбора, кроме как поддаться искушению.
На то, чтобы расправиться с порцией, у меня уходит в два раза больше времени, чем у Маттео, но это того стоит. С каждым кусочком я чувствую себя все более сытой, и знаю, что скоро почувствую некоторый дискомфорт, но мне все равно.
— Тебе не будет противно, если попрошу еще кусочек? — шутит Маттео.
— Возможно, я не смогу смотреть, как ты его ешь, — говорю со смешком. — Но я не стану тебя осуждать. Это было удивительно. Ужин и торт.
Он хмыкает в знак согласия и, похоже, раздумывает, не пойти ли ему за еще одним кусочком. Вкус шоколада все еще ощущается на моем языке, когда облизываю губы, чувствуя, что испачкала их, когда откусывала последний кусочек.
Опустив вилку, чувствую, как мягкие золотистые пряди волос выбились из низкого хвостика, который я собрала, чтобы они не мешали есть. Пряди щекочут щеку, но, к счастью, не лезут в глаза. Тем не менее я пытаюсь заправить их за уши.
— У тебя тут... — Маттео замолкает, указывая на мое лицо.
Не успеваю спросить, что он имеет в виду, как чувствую, как его нежные пальцы приподнимают мой подбородок. Большой палец скользит по уголку моего рта, медленно стирая капельку шоколада. От его теплого, неторопливого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Он так осторожен и так близко.
Я закрываю глаза, потом снова открываю, и вдруг понимаю, как рада, что мы сидим за столом рядом, а не напротив друг друга. Не знаю, случился бы этот момент, если бы мы сидели по разные стороны.
— Вот так, — бормочет Маттео.
Его рука задерживается на моем подбородке, пальцы скользят вниз, чтобы нежно погладить челюсть. Наши взгляды встречаются с таким напряжением, что время, кажется, замедляется. Момент затягивается, и чувствую, как мое дыхание касается его кожи.
— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя снова, Аня, — умоляет он, его прикрытые кроваво-красные глаза смотрят с мольбой. — На этот раз в губы.
Мой желудок сжимается от волнения, но не позволяю этому чувству остановить меня. Достаточно двух слов, чтобы изменить мою жизнь навсегда.