— Мы только целовались, — осторожно говорю. — Обнимались и держались за руки, но поцелуи – это что-то новенькое.
Он выдыхает, но напряжение в его теле остается прежним.
— Не хочу, чтобы ты заходил в ее спальню, если вы собиретесь поцеловаться, и видеть это тоже не хочу.
— При всем уважении, сэр, Ане должно быть позволено приводить меня в свою комнату, если она захочет. Это ее личное пространство, и ей почти девятнадцать. Если вы будете слишком сильно ее ограничивать, она только расстроится.
Антон сердито смотрит на меня, но я продолжаю.
— Мне неудобно говорить с вами о возможности будущей близости, когда у нас с Аней еще не было этого разговора. Но скажу вам вот что: если она захочет заняться сексом, я не собираюсь ей отказывать...
Он прерывает мою фразу жесткой усмешкой.
Не обращаю на это внимания.
— И не только потому, что я – мужчина с бушующими гормонами, которого она очень привлекает. Но и потому, что Аня заслуживает права голоса в том, что происходит с ее телом. Она заслуживает того, чтобы знать, каково это, когда ты хочешь кого-то, а он хочет тебя в ответ. Аня должна иметь возможность свободно отдавать, а не быть лишенной этого. Не понимаю, как вы можете с этим спорить, независимо от того, насколько сильно, уверен, вас беспокоит мысль о вашей дочери как о женщине, которой она является сейчас.
Его пустой прищуренный взгляд нервирует.
— Вы хотите сейчас меня ударить?
— Обдумываю это.
Когда Антон не бросается на меня через столешницу, я воспринимаю это как знак того, что я в безопасности от дальнейшего насилия. По крайней мере, на сегодня.
— Знаете, все это немного нарушило мои планы на день, — говорю со вздохом. — Не могу сказать, рассердитесь ли вы на меня больше, когда увидите сюрприз, который я приготовил для Ани, или это поможет мне и заставит вас полюбить меня еще больше.
— Что ты натво…
Не успевает он задать вопрос, как его прерывает один из его людей. Он вошел в кухню так тихо, что никто из нас его не услышал.
— Пахан, у ворот доставка.
Не смог бы спланировать время лучше, даже если бы попытался.
— Я ничего не заказывал.
Вскакивая со своего места, я хлопаю посыльного по плечу.
— Это для меня, Даниил. Я сам схожу за ней, чтобы не пришлось никого впускать.
Вижу, что оба мужчины смотрят друг на друга с удивлением и замешательством, но я не задерживаюсь, чтобы не отвечать на вопросы. Однако на выходе слышу один из них.
— Он знает, как тебя зовут?
— Он спрашивал, — просто отвечает Даниил.
Яправда спрашивал.
Папа всегда говорил, что полезно знать мужчин, которые тебя окружают. Даже если ты знаешь только их имена и некоторые подробности. В конце концов, стали бы вы защищать какого-то мудака ценой своей жизни, если бы он даже не удосужился спросить, как вас зовут? Или хотя бы заговорить с вами?