— Моретти, — отвечает Дмитрий, опережая меня.
Одно это слово погружает и без того притихшую комнату в тишину.
Мирон снова смотрит на нас, и его губы приоткрываются за секунду до того, как он произносит слова.
— Моретти? — повторяет он с явным недоверием.
Дмитрий кивает и хрипло добавляет.
— Мой брат.
Позади нас раздаются тихие голоса, в замешательстве бормочущие что-то на русском. Как бы ни был Мирон не в курсе событий, у него нет другого выбора, кроме как записать мое имя. Его будущий Пахан сказал ему это сделать, значит, он должен.
Как только мужчина заканчивает записывать, Дмитрий уводит меня от стола вглубь здания. Знаю, куда он ведет, потому что еще до того, как их вижу, я их чувствую.
Антон, Лев и Михаил стоят все вместе в дальнем конце большой комнаты, все в черных костюмах, и распивают бутылку с прозрачной жидкостью. Заметив нас, отец Дмитрия быстро протягивает Михаилу свой небольшой хрустальный стакан. В конце концов, ему нужны свободные руки, чтобы поприветствовать сына.
— Отец, — говорит Дмитрий, останавливаясь в паре шагов от мужчины. — Дяди.
Антон переводит взгляд с одного на другого, но не выдает своего удивления.
— Сэр, — приветствую я, стараясь, чтобы это не прозвучало грубо. — Михаил, Лев.
— Дмитрий, Маттео, — отвечает Пахан, глядя на нас обоих, прежде чем уделить все свое внимание сыну. — Ты не говорил, что возвращаешься домой.
Антон подходит и хлопает сына по спине. Клянусь, я вижу, как он борется с желанием обнять Дмитрия. Но не поддается. То ли потому, что они на публике, то ли потому, что он уже не так близок со своим наследником, как когда-то, поэтому держит дистанцию.
— Это короткая поездка, — отвечает Дмитрий, кивая своим дядям. — Не собираюсь надолго расставаться с Джейд. Но она бы хотела, чтобы я был здесь, с ним, если бы знала, что он делает.
Да, просить Дмитрия скрыть причину его внезапного приезда в Калифорнию было не самым лучшим занятием, которое мне приходилось делать. Но Джейд не должна узнать об этом раньше, чем узнает папа, и я ни за что не расскажу ему до официального объявления. Не знаю, попытался бы он отговорить меня от этого или запретить, поэтому я не дам ему такой возможности.
Иногда лучше попросить прощения, чем разрешения.
— И что именно он делает?
— Доказывает свои силы.
В глазах Антона, кажется, вспыхивает понимание, и он смотрит на меня, слегка склонив голову набок.
— Аня расстроится, если ты пострадаешь.
— Я не пострадаю, — уверенно заявляю. — По крайней мере, ничего такого, из-за чего она бы волновалась.
— А если я скажу тебе, что ты мог бы быть с ней и без этого? — спрашивает он достаточно громко, чтобы я мог слышать. — Если скажу, что вы двое могли бы жить здесь как муж и жена, не отказываясь от своей преданности «Наряду»?