О, вау.
Мои глаза широко распахиваются, когда слышу, как он произносит это вульгарное слово.
Прикусив губу, смотрю на выпуклость в его штанах и решаю, что через джинсы он выглядит не более пугающем, чем если бы я терлась о бедро. В конце концов, Маттео возбужден, потому что желает меня. Потому что его завело то, что он целовал меня и слышал, как я говорю, что хочу, чтобы он доставил мне удовольствие.
Может, я и не так уж много знаю об интимной близости, но это знаю точно. После того, что случилось, у меня не было желания заниматься сексом или проявлять к нему интерес. Но мне было пятнадцать, когда меня сломали, так что, по крайней мере, я знала некоторые основы.
Неуклюже продвигаясь вперед, приподнимаю колени, чтобы оказаться над его тазом. Маттео смотрит на меня с желанием в глазах, обхватывая рукой мою шею сзади. Я понимаю, что он хочет податься вперед, и мои глаза закрываются, когда я чувствую мягкое прикосновение его губ.
— Садись, малышка, — шепчет Маттео в наш поцелуй. Свободной рукой он придерживает меня за бедро и опускает вниз.
Чувствуя головокружение от желания, я позволяю своим коленям раздвинуться еще шире и медленно опускаюсь на него. Его твердая, обтянутая джинсами длина касается моего мягкого центра, и я прерывисто выдыхаю.
У меня такая чувствительность между ног, и того факта, что между мной и Маттео всего пара слоев одежды, достаточно, чтобы заставить извиваться. Двигаю бедрами, чтобы отрегулировать угол наклона его члена, и Маттео стонет мне в рот.
Нет нужды заглядывать под джинсы, чтобы понять, что он длинный и толстый. Твердая эрекция подо мной настолько велика, что я могу полностью вращать бедрами, не отрываясь от нее.
Интересно, каково было бы чувствовать его в руках, с одеждой на пути или без. Держу пари, он такой же теплый и мягкий, как и я на ощупь. Мои леггинсы, несомненно, стали влажными посередине, и знаю, что это признак желания.
Мое тело начинает желать Маттео так же сильно, как и разум. Страх уступает место похоти, и желание, кажется, пробегает по позвоночнику, как горячая вспышка света.
— Блять, малышка, — стонет Маттео, прерывая наш поцелуй и кладя другую руку мне на бедро. — Можно я тебя подвигаю? Позволь показать, как сделать это еще приятнее.
Достаточно одного дрожащего кивка, чтобы Маттео начал направлять меня, придерживая за бедра. Он притягивает меня к себе еще ближе, покачивая вперед и назад, и внезапно меня охватывает пламя.
—О-о-ох , ох вау, — выдыхаю, запрокидывая голову и приоткрывая рот. — Это так приятно.
— Вот так, моя прекраснаяmeraviglia, — подбадривает Маттео. — Вот оно, то самое место. Продолжай двигаться так. Будет становиться все лучше и лучше.