Морозов вздыхает.
— Ты знал, что он планировал сблизиться с ней?
— Не знал, — честно отвечаю. — Но не удивлен, что Маттео это сделал. Он умеет располагать к себе людей. Легко заводит друзей. Такой обаятельный с самого детства. Немного похож на нашего внука, а?
Снова воцаряется мгновенная тишина.
— Он там? — наконец спрашивает Антон, и в его голосе слышится смирение.
— Маттео, — зову, прижимая телефон к шее, чтобы не кричать в трубку. Сын смотрит на меня через костер, видит, что я стою чуть поодаль, и встает со своего места. Армани и Колтон не обращают на нас внимания, они не слышат, как их зовут, и понимают, что в их присутствии нет необходимости.
Ему требуется всего несколько секунд, чтобы добежать до меня. Его растрепанные волосы дико развеваются, когда сын останавливается перед моим креслом.
— Что случилось?
— Он здесь, — говорю в трубку, кивая на Маттео, как будто Антон может меня видеть. — Хочешь с ним поговорить?
Утвердительный возглас.
Протягивая свой телефон, я жестом показываю Маттео, чтобы тот взял его.
Сын в замешательстве хмурит брови, но без вопросов принимает звонок.
— Алло?
Он замирает, слушая, что говорят по телефону.
Внимательно прислушиваясь, Маттео в конце концов отвечает.
— Да, сэр.
Затем.
— Нет, сэр.
И, наконец, называет десять знакомых цифр. Антон попросил у него номер телефона.
Гордая улыбка расплывается на моем лице, когда понимаю, что Морозов решил дать шанс моему мальчику.
— Да, понимаю, — медленно добавляет Маттео. — До свидания.
После нажатия кнопки завершения разговора он задерживает дыхание.
— Хорошо поговорили? — невинно спрашиваю.
Посмеиваясь, Маттео возвращает мне телефон и качает головой.
— Срань Господня, он такой напористый.
— Антон тебе угрожал?
Маттео фыркает.
— А ты бы не стал?
Конечно, бы стал.
— Дай мне знать, если он переступит черту, — говорю ему. Это приказ, а не просьба. Меня не волнует, что Антон ведет себя как заботливый отец и настоящий Пахан. Если зайдет слишком далеко, я поставлю его на место. «Братва» Морозов, может, и сильна, но один на один у него против меня ни единого шанса.
— Стукачество – не совсем мое призвание, папуля, — язвительно замечает Маттео с ухмылкой. — Но буду держать тебя в курсе. Может, через день-другой Аня и не захочет со мной разговаривать. Мне говорили, что я иногда бываю чересчур навязчивым.
— Он бы не позвонил, если бы не думал, что она хочет поговорить с тобой, Маттео, — пристально смотрю на него. — И ты не слишком навязчив.
Сын по-мальчишески ухмыляется.
— Ты должен так говорить, ты же мой отец.
— Я мог бы и не иметь этого в виду, но имею.