Мои бедра резко подаются вперед, и из меня в Аню проникает тепло. Яйца сжимаются, и я знаю, что она чувствует, как член набухает и тут же изливается горячей спермой. Она всхлипывает, принимая это, и на ее губах появляется усталая улыбка. Теперь Аня наполнена еще сильнее, и, клянусь, я чувствую, как сжимается мое горло, в то время как все остальное тело расслабляется. Есть что-то первобытное в том, чтобы излить сперму в свою невесту.
Это дает ощущение связи с ней, которое можно было бы счесть извращенным или безумным, но мне все равно. Она, кажется, не против, и я почти уверен, что становлюсь одержим этим. Я изо всех сил стараюсь не выпустить сперму наружу, пока мы оба еще не отошли от эйфории.
Аня, в свою очередь, выглядит так, будто у нее сейчас случится внетелесный опыт: ее грудь вздымается и опускается, пока она пытается отдышаться. Когда разделенное между нами наслаждение, казалось бы, утихло, я перестаю проводить ее через это и почти падаю на Аню. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, с любовью и страстью лаская губы, и она стонет мне в рот.
— Я люблю тебя, — выдыхает Аня, когда наши губы размыкаются.
— Ты – мое сердце, Аня, — говорю в ответ. — Я тоже тебя люблю.
Моя невеста ослепительно улыбается, и кажется, что она пытается осветить весь мой мир.
— Подожди здесь, — говорю я, запечатлевая легкий поцелуй на ее губах. — Я подготовлю нам душ, а потом приведу тебя в порядок, хорошо? Мы можем как следует расслабиться и затем пойти спать, если хочешь.
А утром я могу тебя съесть.
Пока вода нагревается, я роюсь в сумке Ани и мысленно хвалю себя за то, что не забыл положить туда все необходимое для душа. Я схватил все, что выглядело изрядно использованным, и не зря. После такого хорошего траха мы оба взмокли.
Когда возвращаюсь в свою комнату за Аней, она лишь частично сопротивляется, когда я вытаскиваю ее из постели. Она по-прежнему улыбается, но в основном дуется из-за того, что хочет спать. К счастью, несмотря на то, что Аня явно переутомилась, у нее нет никаких симптомов астмы. Думаю, приступ астмы значительно омрачил бы ее эйфорию. Она ненавидит, когда такое случается.
Как только моя девочка смогла встать без поддержки, я затаскиваю ее уставшее тело в наполненную паром душевую кабину. Аня закрывает глаза, вдыхая аромат эфирного масла лаванды, которое я капнул на кафельный пол. Она такая легкая и воздушная, пока я ее мою. Наношу на ее нежную кожу три разных вида мыла, массирую плечи и спину.
Собрав все влажные волосы с ее шеи, я аккуратно убираю их назад и начинаю мылить. Ее шампунь пахнет мятой и лавандой, и между моими пальцами и кожей головы быстро образуется густая пена. Когда вся пена смыта с длинных локонов, я беру кондиционер и наношу его на волосы, пока они не становятся гладкими и без узелков. Они словно шелк в моих руках, и это ощущение сохраняется, даже когда я их ополаскиваю.