— Гостевая комната на первом этаже, рядом с кухней, в конце коридора, теперь твоя.
Йордан замирает.
— Серьезно?
Серьезно? Я почти вторю ему.
Аполло хмыкает в подтверждение.
— Ты будешь часто здесь тренироваться, тебе понадобится собственная ванная и личное пространство. Она не используется. Комната твоя.
— Я... спасибо тебе, — говорит Йордан, сглатывая и отводя взгляд. Блять, он выглядит так, будто вот-вот заплачет.
— Мне тоже нужно в душ, — объявляю, пытаясь отвлечь внимание от него на случай, если ему правда захочется прослезиться. — Пойдем, Йордан, этот дом – настоящий лабиринт. Провожу тебя, чтобы ты не заблудился и не оказался в офисе службы безопасности или еще где-нибудь.
Никто не возражает, когда хлопаю его по плечу и вывожу из оружейной. Подвал этого огромного дома разделен на три части: спортзал, оружейная и полигон, но, к счастью, в обоих концах есть лестница. Я веду Йордана по ближайшей на кухню.
— Хочешь перекусить после того, как помоешься или сейчас?
— После было бы хорошо, — отвечает Йордан, теперь более расслабленно, чем раньше. — Уверен, что от меня слишком отвратительно пахнет, чтобы есть.
Усмехаюсь и наклоняюсь, чтобы понюхать свою рубашку. Она слегка воняет потом.
— Не знаю, чувак, может, я тоже такой. В последнее время слишком много отдыхал. Сейчас я сам довольно отвратительный.
— Не похоже, что ты расслаблялся, — говорит Йордан, широко раскрыв глаза, когда мы выходим из кухни и направляемся в его новую комнату. — Ты надрал мне задницу.
Улыбаюсь в ответ на комплимент.
— Честно говоря, я так дерусь с тех пор, как мне исполнилось десять. У меня восемь старших братьев, которые по очереди надирали мне задницу в течение двадцати одного года, — делаю паузу. — Ну, наверное, они ждали, пока я научусь бить первым, но ты понимаешь, о чем я.
— Не могу себе представить, — озадаченно отвечает он. — Расти в такой большой семье. На самом деле, всегда были только я и Рейна.
Йордан, наверное, и понятия не имеет, как я завидую тому, что ему выпало расти со своей сестрой. Но вряд ли собираюсь говорить об этом ребенку. Ему и так досталось, и последнее, что ему нужно, – это мои нравоучения о благодарности. Судя по тому, как он высоко о ней отзывается, понимаю, что он и так благодарен Рейне. Каждое второе предложение, которое Йордан произносит – о ней.
Отчасти потому, что Аполло не может перестать спрашивать об этой женщине.
Когда мы добираемся до гостевой комнаты, вижу, что Аполло уже оставил для него стопку одежды и полотенец и, без сомнения, в душе тоже есть все необходимое. Мой помешанный на контроле брат, наверное, все спланировал с того самого момента, как решил стать наставником Йордана.