— Не болтайте со всеми подряд, — ворчливо предупреждает дядя. — Не хочу, чтобы посторонние уши услышали, что их ищут, раньше, чем мы их найдем.
Вокруг меня раздаются приглушенные возгласы согласия.
— Еще вопросы?
Так много, и в то же время ни одного. Такое чувство, будто я вмешиваюсь в чужие дела, просто зная то, что мы все узнали. Да, на то есть веская причина, но все равно кажется, что это неправильно. Я бы не хотел, чтобы кучка незнакомцев знала о моей самой большой травме, и уж точно не хотел бы, чтобы они задавали лишние вопросы по этому поводу.
Папа кивает в ответ на наше молчание.
— Мы сообщим, если утром появятся какие-то новости. Поспите немного, если сможете. И само собой разумеется, что эта информация не должна выходить за пределы этой комнаты.
Все мои братья соглашаются и начинают выходить из кабинета. Я следую за группой, чувствуя, как кружится голова. Внутри все еще скручивается узел напряжения, когда слышу, как Нико и Ремо разговаривают передо мной.
— Мне нужно оцифровать эти файлы.
— Так и думал, что ты это скажешь.
— Сегодня вечером, Ремо.
— Я понял, Нико. Это займет всего две минуты.
— Хорошо.
— Нико? — тихо зову и быстро бегу, чтобы догнать близнецов.
Он останавливается и жестом показывает Ремо, чтобы тот шел дальше без него.
— Что? — его ответ звучит не так холодно, как мог бы.
Нико – наш будущий силовик, учится под руководством дяди Сезара. Думаю, что технически он социопат. Антисоциальное расстройство личности без диагноза. Ему нравится пытать и убивать больше, чем мне десерты, а это о многом говорит.
— Почему ты хочешь, чтобы файлы были оцифрованы?
Нико смотрит на меня так, словно это самый глупый вопрос, который я мог бы задать, и его лицо перекашивается.
— Хочу, чтобы они были у меня на телефоне.
Я сдерживаю вздох.
—Очевидно . Но почему?
— Потому что собираюсь выследить их и убить.Очевидно.
Внезапно этот узел напряжения начинает ощущаться не таким тяжелым.
— Ты?
— Да, — говорит он, почти издеваясь над этим словом. — Зачем мне ждать, вдруг случайно наткнусь на них? Я найду их и не торопясь выжму из них все до последней капли. Одного за другим, пока не останутся только кусочки, которые можно будет отправить Антону.
Обычно меня не привлекают явно психопатические наклонности моего брата и его любовь к кровопролитию. Но и не пугают. Я тоже могу убивать людей и убивал. Просто делать это ради развлечения – не мое.
Но сегодня? Ничего не могу с собой поделать, меня к этому тянет.
И не успел я опомниться, как сказал то, чего никогда раньше не говорил Нико.
— Могу я к тебе присоединиться?